Чтение онлайн

Тишина.

Затем — шаги. Медленные, слегка шаркающие. Кто-то явно не спешил.

Дверь скрипнула, распахнувшись с протяжным стоном старых петель. В дверном проеме стояла она.

Старушка. Казалось, время спрессовало ее тело до хрупкой оболочки — не выше полутора метров, сгорбленная спина, тонкие как прутики руки, дрожащие под тяжестью множества слоев одежды. На ней было не менее десятка платков, надетых один поверх другого, потертое пальто с выцветшим меховым воротником, и несколько юбок, шуршащих при каждом движении. Лицо напоминало высохшую грушу — все в глубоких морщинах, с провалившимися щеками и тонкими бесцветными губами.

Но глаза… Глаза были молодыми. Яркими. Слишком осознающими для этого дряхлого тела. Они блестели, как два черных обсидиана, впитывая свет и ничего не отражая обратно.

— Кто вы такие? — ее голос звучал неожиданно четко для такого хилого тела, с легким шипящим придыханием.

Я незаметно подал сигнал остальным, слегка развернув ладонь — «будьте готовы». Аспект понимания уже тек по моим нервам, готовый просканировать эту странную старуху. Но когда мои способности коснулись ее…

Тело внезапно покрылось мурашками. Я знал эту ауру. Знакомую до боли, до дрожи в коленях. Та же бездонная глубина, тот же всепоглощающий голод, та же древняя, нечеловеческая сущность, лишь слегка прикрытая этой ветхой человеческой оболочкой.

Маала. Или… не совсем Маала. Как будто ее отражение в мутном зеркале.

Тело среагировало раньше сознания. Аспект чревоугодия взорвался изнутри черной волной, обволакивая кожу плотной броней из сконцентрированного голода.

Энергия клокотала в жилах, превращая кончики пальцев в острые когти, а зубы — в ряды хищных лезвий. Я резко шагнул вперед, левая рука уже сжималась для удара, правая — формировала защитное поле перед Эллисой и девочками.

— Тим… — старушка произнесла мое имя мягко, почти ласково. Она стояла неподвижно, не реагируя на мое боевое состояние, лишь поправляя многослойные платки на своих худых плечах. — Успокой свой пыл, Пожиратель. Я не твой враг.

Я чувствовал, как Шиито готовит свои тени — они уже обвивали его руки, формируя смертоносные клинки.

— Так ты все-таки знаешь нас? — мой голос звучал чужим, искаженным энергией аспекта.

Старушка усмехнулась.

— Простите старой эту шутку. Да, я знаю тебя. — Она кашлянула в ладонь, и когда убрала руку, на морщинистой коже осталось темное пятно. — Войдите. Поговорим внутри.

Эллиса сжала рукоять меча, ее голос дрожал от напряжения:

— Это ловушка.

— Конечно ловушка, — прошипел Шиито, его тени уже ползли по стенам дома, исследуя границы. — Но вопрос — для кого?

Старушка вздохнула, как взрослый перед капризным ребенком, и сделала шаг назад, в свет дверного проема.

— Все в этом мире — ловушка, мои дорогие. Но иногда… — ее голос стал эхом, — … именно в ловушках скрывается истина.

И она исчезла, оставив дверь распахнутой. Изнутри пахло свежеиспеченным хлебом, мятным чаем… и чем-то еще. Чем-то древним и страшным, что пряталось за этой маской домашнего уюта.

— Черт возьми, — прошептала Эллиса, ее пальцы белели на рукояти меча.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как аспекты внутри меня бурлят, готовые к бою. Дом стоял перед нами, безмолвный и неестественно обычный в этой бесконечной пустоте.

— У нас нет выбора, — сказал я наконец. — Но будем готовы ко всему.

Сделав последний глубокий вдох, я переступил порог, удерживая аспект Чревоугодия в состоянии готовности — черная энергия пульсировала под кожей, готовая в любой момент сформировать защитную оболочку или смертоносное оружие.

Теплый желтый свет обласкал глаза сразу после яркой вспышки перехода.

Когда зрение адаптировалось, передо мной предстала уютная прихожая. Стены из темного дуба с резными панелями, старомодная вешалка из полированного дерева, выцветший ковер с геометрическим орнаментом.

У моих земных бабушки с дедом не было дачи, так что я не знал, каково это. Но почему-то казалось, что именно так и должен был выглядеть плюс-минус каноничный домик в деревне.

А потом я увидел ее.

Руби стояла в арочном проеме, ведущем вглубь дома. Совершенно целая, без единого повреждения на меху. Ее пять хвостов плавно колыхались, переливаясь янтарными оттенками в мягком свете.

— Я ждала, когда вы придете, — произнесла она, приветливо улыбнувшись.

Мои руки дрожали, когда я шагнул вперед. Все предостережения, все боевые готовности — все это испарилось в тот момент, когда я увидел ее настоящие, не призрачные янтарные глаза, знакомый узор меха на мордочке.

Я потерял ее однажды, нашел, но затем снова потерял. И после того, как в хаосе погибло столько моих родных, это второе воссоединение, казалось даже более невероятным, чем первое.

Я схватил Руби в объятия так крепко, что она взвизгнула — по-настоящему, задорно и весело.

— Черт возьми, мелкая… больше от меня ни на шаг не отойдешь, понятное тебе?

Руби засмеялась — тот самый смех, который начинался с тихого фырканья и перерастал в заливистый хохот. Ее хвосты обвили мои ноги, мягкие и пушистые, как в те дни, когда она была еще лисенком.

— Это ведь ты всегда попадаешь в передряги, а не я. Лучше ты от меня не отходи, договорились?

Я хотел ответить, хотел расспросить, как она оказалась здесь, что это за место, где старуха… Но все слова застряли в горле, когда за моей спиной раздался тихий всхлип.

Мы обернулись одновременно.

Литана стояла, вцепившись в руку сестры так, что ее когти оставляли на коже Тиланы красные полосы. Ее собственные плечи были напряжены до дрожи, золотистые глаза расширены, но не от радости — от чего-то более сложного, более горького. Тилана, напротив, казалась готовой рассыпаться в прах — ее пальцы судорожно сжимали и разжимались, а по щекам уже текли слезы.

Да уж. Что-то я совсем позабыл о тех, кто должен в первую очередь обниматься с Руби.

Она сделала шаг вперед, ее руки дрожали так сильно, что кончики пальцев подрагивали в воздухе. Ее хвосты, обычно такие горделивые и пушистые, теперь безжизненно волочились по деревянному полу, оставляя едва заметные следы на пыльной поверхности.

— Девочки мои… — голос сорвался на хрип, став почти неузнаваемым. — Я…

Тилана сразу же потянулась к ней, все ее тело буквально наклонялось вперед, пальцы судорожно сжимались и разжимались, ногти то появлялись, то прятались обратно. Но в последний момент она бросила взгляд на сестру — и замерла, словно получив невидимый сигнал остановиться.

Литана стояла, как каменная статуя. Ее руки были плотно скрещены на груди, когти слегка впивались в собственные предплечья, оставляя крошечные красные отметины.

Руби остановилась на полпути, ее уши прижались к голове в жесте покорности. Я видел, как ее горло содрогнулось при глотании.

— Вы… — она попыталась улыбнуться, но получилось лишь подобие улыбки, кривая гримаса, больше похожая на маску боли. — Вы стали такими… взрослыми. Совсем не похожими на тех малышек, которых я…

— Да, — Литана перебила резко, как хлопок бича. Ее золотистые глаза сверкали холодным огнем. — Пришлось повзрослеть.