ПУТЬ БЕЗ УКАЗАТЕЛЕЙ
Шрифт:
Эта скрытая в голове информация и подсказала женщине, что у ее ребенка есть шанс, если они успеют вовремя поставить экран. Проблема была только в том, чтобы убедить других людей в истинности этих знаний.
Личико новорожденного было так безмятежно во сне…, нежная розовая кожа светилась здоровьем и теплотой. На глаза женщины навернулись слезы. От попытки сдержать рыдания болезненно пульсировала едва затянувшаяся рана на лбу. Малыш проснулся, личико сморщилось и стало похоже на лицо маленького старичка, складки появились вокруг глаз и на лбу, ротик сложился кружочком и начал издавать тихие приятные звуки. Голубые глаза широко раскрылись, и малыш попытался сфокусировать взгляд на матери…, у него это не получилось, глаза продолжали смотреть в разные стороны. Как будто с досады малыш помахал голыми ручками перед собой и сумел-таки справиться с глазами. Во время всех этих манипуляций ребенок выглядел так потешно и трогательно, что вызвал тихий смех матери. Вдруг на лице малыша появилось какое-то напряжение, а в глазах что-то похожее на испуг, он сильнее задергал ножками и ручками и начал громко плакать. Зонда насторожилась, услышав какое-то движение в коридоре и множественные голоса, сливающиеся в общий негромкий гул.
– Ребята, ребята, пожалуйста, не шумите, это все-таки медицинское отделение и вы пришли сюда на проверку. Скоро вы присоединитесь к работам. Я знаю, что вы слишком возбуждены, чтобы меня хорошо понимать и слушаться, но мне очень нужна ваша помощь там, на строительстве. Каждая пара рук может быть жизненно важной для общего спасения.
– Голос женщины звучал слишком громко и высоко, она явно находилась на грани паники, не в силах справиться с возбужденной группой детей.
– Сильва, ну, зачем нас сюда притащили, мы должны быть с Владом…
– Я не собираюсь торчать здесь с этой мелюзгой, когда там настоящая работа…
– Покажите мне, где прячутся эти твари, и я смогу им показать, как уважать человека, так мне хочется поквитаться за Роланда…
Дети говорили все одновременно, и от этого невозможно было понять, чего они хотят. Одни пытались скорее покончить с медицинскими формальностями и стремились поскорее попасть в профилактический кабинет, другие пытались избежать ненужных процедур и улизнуть обратно на улицу, где полным ходом шли производство и установка экранов.
– А ну-ка, замолчите все сейчас же, иначе я всех вас запру в больнице! – Терпению сопровождающей детей женщины пришел конец и она начала кричать изо всех сил. – Вы что поглупели за последние несколько часов? Вы тормозите не только свою работу, но и мою. Нам всем сегодня здорово досталось и нервы наши на пределе, но я требую дисциплины и послушания…, иначе, честное слово, буду принимать адекватные меры.
Стало тихо. Ребята не ожидали такой бурной реакции или возможно слишком привыкли к другой линии поведения женщины. Это секундное замешательство и тишина позволили Сильве наконец-то перевести дух. Теперь все хорошо слышали то, что она собиралась сказать.
– Единственный способ сэкономить время, это делать все, как я говорю, и по возможности быстро. Мальчишки идут в двадцатый, девочки в двенадцатый. Зашли, разделись, обследовались, оделись и в столовую внизу. Все ясно? Бегом!
Послышались торопливые шаги и ворчливое бормотание, но никто не стал возражать. Через секунду в коридоре осталась только Сильва. Зонда через окошко в двери видела, как красивая молодая женщина устало потерла глаза, затем запустила ладони в волосы и в такой странной позе застыла. Она явно пыталась успокоиться и привести свои мысли в порядок. Наверное, ей действительно пришлось нелегко, одежда была грязной и порванной, на лице были ссадины и пыль. Сильва потрясла головой и повернулась к неизвестному собеседнику, оказывается, она осталась в помещении не одна.
– Ну что, Роланд, тебе получше? Только почему ты все время молчишь?
– Женщина протянула руку куда-то вниз и Зонда поняла, что она разговаривает с человеком на каталке.
– Не понимаю, почему мне не позволили идти самому? Я не какой-нибудь калека. Со мной все в порядке и я тоже хочу работать со всеми. – Голос мальчика-подростка звучал как-то сонно, но от этого в нем не было меньше решимости.
– Перестань говорить глупости, Роланд. – Сильва грустно улыбнулась, глядя на мальчика находящегося вне поля зрения Зонды. – Тебе стоит привыкнуть к тому, что ты потерял несколько месяцев своей жизни. И еще, я хочу, чтобы ты подробно описал ваш разговор с тем мальчиком-мутантом. Ведь ты понимаешь, как это важно?
– Прекрасно понимаю! У меня до сих пор не выходит из головы этот разговор…, такой странный, неоднозначный. Честно говоря, я теперь даже не уверен точно, кто в этой ситуации из нас прав, мы или они? Бррр, голова аж гудит от мыслей.
– Скорее всего, в некоторой степени, правда на обеих сторонах…, но мы-то на этой и это определяет наш выбор. Не пытайся все осмыслить, только изложи все до мелочей, тут решающей может оказаться каждая мелочь! Мы осмыслим все это вместе…, это не для твоей детской головки. Но мы и тебя выслушаем, не сомневайся. Ты у нас герой! И везунчик. Можно считать, что вернулся с того света. Вот только для чего? Я уверена, у тебя есть какое-то вполне конкретное предназначение и оч-ч-чень важное. – Казалось, Сильва все-таки успокоилась и теперь говорила спокойным уверенным голосом, в котором к тому же звучала нежность и уважение. Действительно, этот маленький мужчина заслужил уважение и признательность.
– Кто герой сегодняшнего дня, так это Фред. Мне ребята все уши прожужжали о том, как он спас Ости. Бедняга ему так не повезло! И чего ему вздумалось гулять среди ночи?
– Да этот вопрос еще надо выяснить. Возможно, тут что-то кроется, мне тоже кажется какой-то очень подозрительной его прогулка…- Сильва начала осматриваться по сторонам в поисках нужной палаты. – Кому точно не повезло, так это Ольстеру…, он не смог справиться со страхом и из-за этого погиб, это так ужасно, мне так симпатичен был этот смышленый белобрысый мальчик.
– Мы все к нему привязались, но он немного отличался от нас..., как бы это описать? Он был тихоней и боякой…, все из-за его прошлого. Его бросили родители, когда он уже соображал что к чему. Такое трудно пережить, хоть они его и не любили. Да что уж теперь-то? Хорошо, что Фред справился с ситуацией и выжил. Надеюсь, с ним все будет в порядке?
– С ним уже все хорошо, смотри, как он безмятежно дрыхнет, как в своей постельке. – Сильва посмотрела куда-то вглубь коридора и улыбнулась. – Все-таки он единственный из ребят бросился на помощь, а ведь он самый младший… и не так привязан к Ости как другие.
– В том-то и дело, что он слишком мал и наивен. Слишком чуткий для мальчишки. Зато теперь он, наконец-то, будет рядом с мамой.
– Такой долгий путь домой и такой трудный. Думаю, он предпочел бы остаться в Опекунском Совете, а не вернуться к маме… вот так, с такими жертвами. Все равно…, нет худа без добра. Куда ты все-таки нас везешь? Врач сказал, что Фреда пока нельзя оставлять без присмотра. Я, наверное, смог бы присмотреть за ним...
– Это было бы здорово! Я как можно скорее пришлю сюда сестру или еще кого-нибудь, кто слишком устал от физического труда, и будет рад немного отдохнуть рядом с двумя симпатичными ребятами. Врач сказал, что вас нужно отправить в одну из свободных палат, сейчас вам нужен покой и хорошее питание. Я позабочусь об этом.
Зонда поняла, что в коридоре на самом деле не двое, трое человек. Сильва и двое больных мальчиков на походных носилках. Мальчишек невозможно было разглядеть в высоком окне двери. Когда Зонда поняла, о каком Фреде идет речь, то сразу бросилась к двери и распахнула ее. Сильва вздрогнула от неожиданного звука и повернулась к открывшейся двери. Ее взгляду предстала растрепанная бледная женщина в больничной одежде. Секунду они стояли, глядя друг другу в глаза, потом Зонда прервала неловкое молчание.