Чтение онлайн

– Извините, ради бога, что помешала. Я невольно подслушала ваш разговор и поняла, что вам не помешают свободные руки. Мне не разрешили выйти на работу…, я совсем недавно родила. Но я вполне смогу посмотреть за двумя больными мальчиками. У меня в палате средство связи и автоматическая доставка еды, я смогу хорошо о ребятах позаботиться. Вам даже не придется сюда присылать кого-то. Меня зовут Зонда, я новая лаборантка у Софии, мамы Фреда. – Зонда говорила очень быстро, боясь, что ей откажут, и это не укрылось от внимания Сильвы. Но времени, вдаваться в такие мелочи не было, и Сильва согласилась.

– Места в вашей палате достаточно? Тогда давайте переложим ребят в постели, и пусть отдыхают. Роланд должен поесть прямо сейчас, а Фред, как только проснется. Лекарства им уже ввели. Через какое-то время к вам присоединиться еще одна мамочка с новорожденной. Я направлю ее прямо сюда. Сейчас у нее слишком неотложные дела. Она специалист по мутантам, пожалуй, самый ценный. У них сейчас важное совещание, потом она будет здесь. – Сильва оглядела палату, ее взгляд остановился на младенце, который скривил губы и пытался заплакать. Мальчик был очень красивым. Настораживало только то, что это был мальчик…

Зонда, как будто прочитав мысли Сильвы, сразу решила ответить на немой вопрос и поставить все точки над и.

– Это тоже мутант…, пока он чист, если вы понимаете, что я имею в виду?

– К вашему счастью, понимаю. Надеюсь, если случиться непоправимое, вы не станете скрывать от нас. Это может стоить нам всем жизни, вы понимаете?

– Я тоже надеюсь, что не стану…, но не могу сказать наверняка…

– Не волнуйтесь, никто не станет его убивать, просто изолируем.

– Тогда ладно. – Зонда вдруг стала очень печальной, радости материнства как не бывало, проблемы навалились непосильным грузом.

– Кстати говоря, эта новорожденная, о которой шла речь, тоже дочь инка. Может вам от этого будет легче. Поверьте, я понимаю вашу ситуацию и очень сочувствую.

– Дочь? Разве такое бывает?

– Нет, она уникальна и поэтому так важна для нас. На это, вероятно, была веская причина, но мутанты пытались ее несколько раз убить, поэтому очень важно следить за вашим сыном. Вы и представить себе не можете, на что способны даже младенцы, когда в них есть этот разум.

– Я все поняла. Я знаю, как это бывает и как с этим бороться. Однажды я смогла уйти от инка, сумею справиться с этим и сейчас.

– Очень хорошо, я побегу. – Сильва дружелюбно посмотрела на несчастную мать, покачала головой и выбежала за дверь.

Роланд лежавший теперь на удобной кровати все время молчал. Но это не значит, что он не следил внимательно за разговором.

– Вы пережили воздействие инка? Первый раз вижу такого…, нет, не первый, ведь я тоже пережил. Знаете, я встречал после этого детей-мутантов и понял, что могу сопротивляться их влиянию. Нет, я не могу закрыться, но могу не подчиняться, если хочу.

– Правда? Значит и я смогу! Это хорошо, а то я временами начинала бояться будущего рядом со своим ребенком. Это многое меняет и делает нас с тобой очень полезными в этой ситуации. Верно? – Зонда так обрадовалась, что вскочила с постели и начала медленно кружить по комнате.

– Сначала стоит проверить, верно ли это утверждение для вас так же, как для меня. Я могу ослабить влияние, но не полностью его избежать, а это не стопроцентное избавление, так ведь? И потом, нас считанные единицы, а это значит, что погоды в этом вопросе нам не сделать. – Роланд откинулся на подушки и, настороженно поглядывая в сторону хныкающего младенца, накрылся до подбородка одеялом.

– О чем ты должен написать? – Зонда с любопытством посмотрела на усталого подростка. Ее весьма заинтересовала тема письменного отчета Роланда, потому что она имела непосредственное отношение к инкам и их детям-мутантам.

– Не знаю, могу ли я говорить об этом…, в принципе, это нельзя говорить… кому попало. Извини, я ничего не имею против тебя лично…, но ведь ты не станешь отрицать, что была с инком в контакте? Как я могу знать, что он не заложил в тебя какую-нибудь программу действий? – Роланд рассуждал не по возрасту здраво.

– Наверное, ты прав. Только хочу поставить тебя в известность, что мои взаимоотношения с инком закончились весьма плачевно. Я чуть не погибла и между прочим как раз по той причине, что смогла распознать сущность этого, э-э-э человека. Большинству это не удавалось. Мне думается, наши повреждения в результате воздействия на психику, очень похожи.

– Это только слова. Извини. – Роланд демонстративно отвернулся от Зонды и ее малыша, который плакал все сильнее. Наверное, проголодался. – Сейчас я буду спать, постарайся, чтобы ребенок вел себя потише, Фреду тоже нужна тишина.

– Голова сильно болит? Я первое время просто сходила с ума от этих приливов боли в висках и затылке. Придется помучиться еще с недельку. – Зонда с сожалением покачала головой и принялась раскачиваться из стороны в сторону с ребенком на руках. Малыш, получив вожделенную пищу, удовлетворенно сосал, засыпая прямо во время еды. Глазки сонно закрывались, а щеки продолжали двигаться. Ну, как такое беззащитное существо может превратиться в чудовище? Мозг отказывался верить в возможность именно такого развития событий.

Роланд еще раз внимательно взглянул на собеседницу, которая блаженно улыбалась, глядя на сына, и пробормотав что-то неразборчивое, отвернулся к стене и сразу заснул.

Зонда покормила малыша и уложила в кроватку. Было непривычно тихо и это несмотря на то, что почти сутки она сидела в комнате одна, а теперь приобрела двух соседей. Конечно, ребята спали без задних ног, но именно от их молчаливого присутствия было как-то особенно одиноко и тревожно. Зонда подошла к Фреду. Какой красивый мальчик и так похож на мать. И откуда только в наше время берутся такие трогательные, ранимые дети? Зонда поправила одеяло и улыбнулась спящему ребенку. Она очень уважала мать Фреда и много слышала об этом ребенке. Правда, она всегда думала, что в этих рассказах больше материнского, восторженного преувеличения, чем истины, но теперь задумалась о несправедливости такого мнения.

Фред пошевелился, и его длинные девчоночьи ресницы затрепетали, мальчик печально вздохнул, но не проснулся. Глубокие тени под глазами и впалые щеки, сказали больше о пережитом, чем сотни рассказов. Зонда испугалась, что может разбудить ребенка таким пристальным разглядыванием, и поспешно отошла. Заняться было нечем, а отдыхать не позволяла какая-то внутренняя нервозность и тревога.

***

– Может кто-то, наконец, ответит на закономерный вопрос: кто они и зачем? – Хасид Петрович дышал так шумно, что едва можно было различить его слова за шумным хрипением. Он всегда так дышал, когда были причины беспокоиться. Сегодня таких причин было много, слишком много, для стареющего больного ученого. В последнее время профессор стал слишком сентиментальным и мягким…, наверное, возраст и нестандартность сложившейся ситуации сделали свое дело. Хасид Петрович очень близко к сердцу воспринимал не только неудачи Сомата и его волновой теории, но и личные трагедии, боль друзей и подчиненных. Даже судьба человечества, каким бы бестолковым он его не считал, стала вдруг очень важна для пожилого ученого. Как же так, неизвестные агрессоры посягнули на человека, подмяли под себя без всякого разбора, убивая целые города?!