Чтение онлайн

– Что же мне с тобой делать?.. – Граф потёр висок, сидя за столом. Рядом стоял секретарь и за всё это время ни разу не шелохнулся и не проронил ни слова. – Майлз, а ты что думаешь?

– Если позволите, Ваша Светлость, – он поправил очки указательным и большим пальцами, – я бы предложил отправить мистера Уилкса к миссис Гастингс. Насколько я знаю, она готовит чудодейственный куриный суп. Иначе, боюсь, Ваша Светлость, нам придётся хоронить не только мистера Уолтерса.

Майлз так выразительно глянул на констебля, что тот и вправду едва не составил компанию смотрителю оранжереи.

– Ну и шутки у тебя! – вздохнул граф и снова потёр висок, только уже другой. За весь день, не считая завтрака о обществе дорогой Розы, Майкл до сего момента и не присел. А всё потому, что весь день провёл на ногах, лично возглавив поиски Мэри Везер. Увы, безрезультатные – горничной не просто след простыл, а будто её и вовсе никогда не бывало в Эррингтон-парке, даже вещи её исчезли. Что наталкивало на неутешительный вывод – она сбежала. – Но идея хорошая. Наша Милли – волшебница. Если уж она доктора Эндрюса в чувство привела, то и тебя, Джордж, на ноги вмиг поставит.

– С-спасбо, Ваша Светлость! – пролепетал констебль, едва ли не падая.

Майкл распорядился, чтобы кто-нибудь из лакеев отвёл бедолагу на кухню, а потом мистеру Уилксу должны были найти койку для ночлега. Время уже позднее, возвращаться к себе было бы слишком рискованно для здоровья тщедушного констебля. А уж завтра тот осмотрит тело и можно будет наконец решить насчёт похорон.

«Что ж у людей всё так сложно!» – простонал про себя Зеркальник, когда мистера Уилкса, придерживая под руку, увели.

– Ваша Светлость, я вам ещё нужен? – поинтересовался секретарь спустя несколько минут полного молчания.

– Что? – Майкл вскинул голову и повернулся к нему. – А… нет, можешь идти.

– Хорошо. Если я вам буду нужен, я буду у себя, Ваша Светлость, – поклонился тот и вышел, оставив графа в одиночестве.

А он, вытянув ноги, откинулся на стуле. Майкл-Зеркальник и припомнить не мог, когда чувствовал подобную усталость. Всё-таки человеческие тела так слабы! Даже он, здоровый молодой мужчина, к концу дня ощущал себя развалиной. И ужасно хотелось есть. И спать. Но больше всё-таки есть. Однако сперва нужно было проверить Розу. Никакая усталость не смогла бы ему помешать встретиться с ней.

Майкл, подавив стон, поднялся, сделал несколько больших глотков воды и вместе с ней, подобно засыхавшему цветку, ожил. Разве это не настоящая магия, магия жизни?

Воспрянув духом и получив чуточку бодрости, граф улыбнулся и отправился к той, что покорила его, Зеркальника, душу с первого мгновения, как он их глаза встретились.

По пути Майкл наткнулся на спешившую куда-то Долли, она-то и поведала, что Её Светлость отдыхает у себя, то бишь в покоях графа. Он поблагодарил служанку и велел принести туда ужин, потому как чувствовал, что ни ему, ни графине не захочется спускаться в столовую.

К его удивлению, Розамунд спала. Она сидела в кресле, прислонившись к спинке и закутавшись в шаль. Лицо её было расслаблено, и Майкл порадовался, что к ней не наведались кошмары.

Ступая как можно тише, он подошёл к ней, присел на корточки у кресла и взял её руки в свои. Они показались ему слишком холодными, и Майкл, удостоверившись, что сон жены крепок, переложил обе её ладони на одну свою, а другой провёл по воздуху над ними. Замерцали сапфировые искорки, и руки её мгновенно потеплели. Довольный собой, граф склонил голову и запечатлел на каждой ладони по поцелую.

Он уже подумывал о том, чтобы переместить жену на кровать, дабы ей было удобнее, но в дверь громко и чрезмерно усердно постучали. Розамунд вздрогнула и открыла глаза.

– Майкл! – ахнула она, но руки свои не отняла.

– Это ужин. Долли принесла, – с виноватой улыбкой сообщил он, пожалев, что не опередил служанку и не отменил приказ.

В дверь продолжали настойчиво стучать, даже слишком настойчиво.

– А может, это новости о Мэри? – тихонько спросила Розамунд, в глазах её лишь с огромнейшим трудом можно было разглядеть остатки надежды.

– Вот и узнаем, – Майкл погладил её по щеке, выпустил её руки из своей и поднялся. – Войдите!

Всё-таки пришла Долли.

– Ой, а я уж испугалась, что вы ушли куда-то! – затараторила она. – Миссис Гастингс сегодня прямо расстаралась так расстаралась! Всё, чтоб у Её Светлости аппетит хороший вызвать. А то, знаете, милорд, за обедом поклевала только как птичка! Как же так! Ладно бы миссис Гастингс испортила что-то, да разве ж такое возможно? Э, нет! Наша миссис Гастингс напортачить с едой точно не может! Я что думаю… Она и когда помирать будет, всё равно…

– Мэри? – перебила её графиня.

– Ничего, – мотнула головой Долли и надула и без того пухлые щёки. – Сдаётся мне, Ваша Светлость, что не воротится она.

Розамунд и сама так начинала думать, но услышать те же предположения из уст другого человека, оказалось больно.

– Если честно, дорогая, мне тоже так кажется, – с сочувствием глядя на супругу, согласился со служанкой Майкл. У него сердце сжималось, когда он видел, как переживает жена. Он что угодно бы отдал, лишь бы стереть с её души печаль.

– Вы поешьте – легче станет! – пообещала ей Долли, переставляя накрытые серебряными крышками тарелки на невысокий столик. – Мне всегда помогает!

– Спасибо, Долли! – Розамунд подарила ей слабую улыбку.

– Да мне-то за что? – Та засветилась от удовольствия. – Милорд, а вы проследите, чтоб Её Светлость хорошо поела.

– Всенепременно! – хохотнул они отвесил ей шуточный поклон. – А теперь иди, Долли, дальше мы сами.

Она, продолжая улыбаться, удалилась, а Майкл, подвинув столик поближе к креслу Розамунд, сам уселся на стул и поднял ближайшую крышку. По спальне тут же распространился умопомрачительный аромат жаркого, выложенного поверх отварного, а затем обжаренного картофеля.

– Я… проголодалась… – с удивлением отметила Розамунд. Какими бы сильными ни были переживания, а тело всё равно затребует своё. А может, она потихоньку стала принимать, что Мэри, вероятно, не вернётся.

– И я! – кивнул Майкл, борясь с подступившей слюной. – Ай да Милли!

Они оба набросились на еду и какое-то время ели в молчании. И только утолив первый голод, граф и графиня наконец обменялись несколькими фразами, прежде чем приступить к десерту – открытому пирогу с лимонным кремом.