Чтение онлайн

В кабинете отыскались необходимые письменные принадлежности, Розамунд показала Майклу, как пишется и выглядит в книгах буква «А», и посадила его её прописывать, пока сама внимательно просматривала счётные книги. В основном графиню всё устраивало, но несколько раз она брови всё же нахмурила.

– Немного подворовывал, но, я бы сказала, чрезвычайно скромно, – заключила она и отложила счётные книги в сторонку. – Могу со всей смелостью заявить, что это был один из самых честных секретарей, которые мне встречались. Жаль, что пошёл не по той дороге. Ладно, давай не будем о грустном. Покажи, что там у тебя получилось?

Майкл придирчиво осмотрел неуклюжие закорючки, лишь отдалённо напоминавшие буквы, и передал исписанный лист новоявленной учительнице.

– Я думал, что я более ловкий.

– Ты слишком к себе придираешься. Вполне неплохо для первого раза. А теперь найди мне эту же букву в словах вот на этой странице. И большую, и маленькую. – Розамунд открыла книгу, но не успела ничего показать мужу, потому что он внезапно потянул её на себя и усадил к себе на колени. – Эй! – возмутилась она. – А как же учёба?

– Перерыв, – он зарылся лицом ей в волосы, о чём тут же пожалел, потому что наткнулся на шпильку и едва не поранился. – Мне больше нравится, когда они распущены.

– Ничего не могу поделать, – усмехнулась она и кончиками пальцев погладила его по щеке, другая рука всё ещё была занята книгой, – правила приличия никто не отменял.

– И зря, – проворчал граф.

– Подожди до ночи, – улыбнулась ему Розамунд, её забавляло его мальчишество, – и я распущу их для тебя.

– Обещаешь?

– Обещаю, – она легонько его поцеловала, провела рукой по его волосам и заглянула в глаза, невероятные сапфировые глаза. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы мы были счастливы.

Сердце Майкла-Зеркальника гулко отозвалось, а последовавший поцелуй затуманил голову и едва не заставил случиться тому, чему следовало бы дождаться покрова ночи.

Скромный дождь к вечеру превратился в настоящую бурю, размывая дороги и не позволяя никому и ничему и близко подобраться к Эррингтон-парку. После ужина граф и графиня снова уединились в кабинете, как делали это на протяжении всего дня. Долли, то и дело тихонько хихикая – за что получила несколько нагоняев от дворецкого и экономки, – на сей раз совсем не беспокоила госпожу, чувствуя, что той и без неё совсем не скучно.

А перед сном, бережно расчёсывая длинные волосы графини, горничная никак не могла согнать с лица хитрую улыбку.

– Тебя что-то веселит? – поинтересовалась Розамунд, встретившись с нею взглядом в зеркале.

– Ничего, миледи! – покачала головой Долли, всё так же улыбаясь, а может, и ещё шире. – Ну вот, готово. Вы просто красавица! Как же повезло Его Светлости!

– Ты каждый вечер так говоришь, – хмыкнула графиня.

Ей и самой нравилось своё отражение. Надо же, а она, оказывается, никогда не задумывалась, привлекательна она или же совсем нет. Но Майкл не уставал делать ей комплименты, и Долли от него не отставала. Розамунд не была уверена, судачили ли слуги об отношениях хозяев, но предполагала, что вполне могли. Однако вряд ли они догадывались, что супруги по-настоящему пока так и не разделили постель.

Что ж, именно сегодня Розамунд и намеревалась исправить недоразумение.

– Какой замечательный вечер сегодня был, миледи! – как бы невзначай заметила горничная. – А ночь будет ещё лучше!

«Неужели она поняла?» – задалась вопросом графиня, но тут же отпустила любое смущение. Это же Долли, а Долли знает всё. Ну или почти всё, но явно очень многое.

– Что?

– Дождь, миледи. – Улыбка служанки стала ещё шире, хотя, казалось, такое невозможно. Она чуть понизила голос: – В дождь, Ваша Светлость, снятся самые замечательные, самые сладкие, самые… честные сны.

Розамунд не успела сообразить, что ответить, как Долли отошла от неё, ещё раз полюбовалась красотой хозяйки, снова отметив, какой же везунчик её хозяин, и, пожелав спокойной – здесь она не удержалась от хитрющей ухмылки – ночи, поспешно удалилась. И вовремя, потому что в графскую – та так и осталась во владении графини – вошёл Майкл, он как раз принял ванну, но почти полностью оделся, только сюртук оставил в смежной комнате, решив, что и жилета вполне достаточно. Пусть они с Розамунд и спали в одной кровати, но он перед женой не разоблачался, дабу не тревожить её и не будоражить себя.

– Дорогая, ты прекрасна! – было первым, что вырвалось из его уст, как только он увидел её.

И право, в тонкой полупрозрачной сорочке Розамунд выглядела такой нежной, юной и ранимой, что у него защемило сердце. Она сейчас как никогда была похожа на настоящий цветок. И Майкл понял, что его ожидает очередная бессонная ночь, потому как невероятно сложно уснуть рядом с желанной женщиной. Зеркальник знал, чего хочет – насмотрелся в своё время, – и прекрасно понимал, как должно всё происходить, но ужасно боялся обидеть Розу, напугать её, а потому не смел даже заикаться о своих желаниях.

– Ты правда так считаешь? – Она медленно повернулась к нему, склонила голову набок и улыбнулась той улыбкой, какую он у неё никогда раньше не видел, – улыбкой соблазнения.

Майкл сглотнул и кивнул. Розамунд же, придерживая волосы, чтобы ненароком те не попали в огонь, стала неторопливо задувать одну за другой свечи, оставив только две по обе стороны туалетного столика, вместе с отражением в зеркале казалось, что их четыре. Граф стоял не шелохнувшись, полностью заворожённый зрелищем.

Опомнившись, он поднял руку ладонью вверх, и сапфирово-синие искорки побежали над ней, закрутились вихрем и разлетелись прочь, исчезая в полумраке спальни, но оставив после себя раскрытый бутон чайной розы. Её нежный аромат начал заполнять комнату. Розамунд, увидев чудо, нисколько не испугалась. Напротив, она следила за ним не отрываясь, а с губ её не сходила всё та же манящая улыбка, сводившая её мужа с ума.

Снедаемый огнём желания, он всеми силами пытался уговорить себя очнуться и не торопить события. Розамунд только-только узнала его настоящего, не побоялась, полюбила… Так мог ли он позволить себе разрушить их хрупкое счастье, доверие вот так просто? И всё же, всё же…

Он подошёл к ней, взял её ладонь, вложил в неё цветок, а затем поднёс к губам и, глядя жене в глаза, прижался к тыльной стороне её запястья. Свободной рукой Розамунд дотронулась до лица Майкла и кончиками пальцев провела по его щеке, чувствуя, как он дрожит.

– Идём спасть дорогая, – промолвил граф, голос его звучал ниже обычного, и в нём проявилась хрипотца, отчего у графини приятно пробежали мурашки по коже.

– Спать? – Её голос будто вторил голосу мужа. – Я не хочу спать.

Он знал, что сам роет себе могилу, но всё равно спросил: