Чтение онлайн

– А что ты хочешь?

Вместо ответа Розамунд бережно положила бутон на туалетный столик рядом с ближайшей свечой и, освободив руки, обвила ими графа за шею, привстала на цыпочки, приоткрыла рот и поцеловала его.

Все благие намерения тут же были позабыты, и Майкл, то ли прорычав, то ли простонав, а может, всё и сразу, впился в её губы страстным поцелуем, притянул жену к себе и не остановился, пока они оба не начали задыхаться.

– Роза, моя Роза… – шептал он между поцелуями.

Майкл спустил сорочку с её плеч и припал губами к ключице, а затем мелкими поцелуями провёл дорожку по шее, лизнул подбородок, и Розамунд запрокинула голову, наслаждаясь ласками его языка. Чтобы не упасть, она схватилась за рубашку мужа – когда и куда исчез жилет, никто не уследил. А граф меж тем обхватил одной рукой жену за талию, а другую положил ей на затылок, зарываясь пальцами в густые волосы. Тихий стон сорвался с уст Розамунд, когда Майк легонько прикусил мочку её уха, коснулся кончиком языка, а затем подул.

– Роза, ты сводишь меня с ума… – говорил граф, продолжая ласкать её и целовать. – Скажи, чтобы я остановился… – Майкл ненавидел себя за эти слова, но поступить по-другому он не мог. Если он заставит её делать то, что она не хочет, он никогда себя не простит. – Роза, милая, скажи…

– Нет, – голос её хоть и дрожал, но вовсе не от страха, вожделение полностью поглотило её, – Майкл, любимый, прошу, не останавливайся. Я хочу, хочу, чтобы ты… Чтобы мы… – Мысли её путались, но в одном она не сомневалась: она всей душой, всем сердцем стремилась стать с ним единым целым, отдать ему себя без остатка, раствориться в нём… И чтобы он растворился в ней. – Майкл, пожалуйста…

– Уверена? – Он еле держался, самообладание начинало его подводить. – Роза, ты станешь моею?

Она потянулась к его губам и выдохнула только одно слово:

– Да.

Последние оковы спали, и Майкл, со всей страстью, на которую он и не думал, что способен, ответил на её поцелуй, а затем, подхватив жену на руки, уложил её на постель, между делом избавившись от рубашки. Снимать штаны он не торопился, чтобы не напугать неопытную деву.

Не знал он одного: Розамунд отбросила любые страхи, любое смущение, любые предрассудки. Она сама стянула сорочку через голову и предстала перед мужем совершенно нагой. Взгляда она не отводила и с упоением наслаждалась восхищением в его невозможных сапфировых глазах.

– Как же ты прекрасна!.. Моя Роза… Моя любовь…

Он целовал её всюду, а она отзывалась на каждую ласку, заставляя его окончательно терять рассудок. Вскоре на обоих не осталось ни клочка одежды.

И то, что должно было случиться, случилось само собой. То, что Майкл столько ночей себе представлял, оказалось лишь жалкой, бледной тенью того, что произошло на самом деле.

Изнурённая, но счастливая, засыпая на груди у мужа, Розамунд прошептала:

– Я люблю тебя, Майкл. И буду любить всегда.

Сердце под её щекой забилось часто-часто, ответа Роза-Розмунд не услышала – успела провалиться в сон, – но она и так его знала. Майкл Шердан, граф Эррингтон, Зеркальник, самый преданный мужчина на всей земле отныне и навсегда принадлежал только ей одной.

– Я люблю тебя, моя Роза. Никто и никогда не разлучит нас. Я тебе обещаю.

За окном начинало светать, вчерашний дождь уступил место погожему дню, и по всему Эррингтон-парку свежим ветром разносился ненавязчивый, еле уловимый аромат чайных роз.

Эррингтон-парк потихоньку просыпался, солнце возвестило о начале нового дня скромными, пока не слишком яркими лучами, утренние птахи завели хвалебную трель, слуги приступали к своим непосредственным обязанностям, и только хозяева не торопились покидать сладкое царство сна. Уставшие после бурной и в то же время удивительно нежной и чувственной ночи, они спали в объятиях друг друга, позабыв и об одежде, и о всяком смущении.

Голова Розамунд покоилась на груди мужа, он обнимал одной рукой жену за плечи, а другая лежала вдоль его тела поверх тонкого одеяла – ночи становились всё теплее. А может, всё дело было в огне страсти и желания, сейчас слегка поуспокоившегося и продолжавшего тлеть в душах влюблённых, дожидаясь нужного часа, чтобы снова вырваться наружу и поглотить их, не дать думать ни о чём и ни о ком, кроме как друг о друге.

Розамунд в объятиях мужа всегда спалось хорошо и покойно, вот и сейчас на её лице не было ни морщинки страдания, как случалось раньше, когда она проводила ночи в одиночестве, а кошмары только и ждали того, чтобы наброситься на неё и едва ли не заживо сжигать. Нынче же графиня во сне гуляла по материнскому розарию, вдыхала неповторимый аромат только-только распустившихся цветов, где-то вдали кто-то играл на скрипке, и Розамунд двигалась в такт музыке, наслаждаясь тихим счастьем.

Что же до Майкла, то и его радостные сны не обошли стороной, однако ни роз, ни песни скрипки в них не было. Он шёл по бескрайнему полю, ветер ласково шевелил летнее разнотравье. Майкл вдыхал чистейший воздух полной грудью и закрывал глаза, щурясь от слепящего солнца. Он мог идти, куда хотел, ничего его не останавливало, не сковывало. Настолько свободным он себя никогда не чувствовал. Или, точнее, давно не чувствовал. Что?.. Кажется, он уже когда-то видел вон то одинокое дерево… Это дуб? Что же он ему напоминал? Майкл попытался сосредоточиться на этой мысли, но его отвлекла пролетевшая возле левого уха пчела, а когда он снова повернулся к дубу, тот исчез. Лёгкое беспокойство закралось в душу Майкла, но он быстро отбросил любое переживание – слишком уж он был счастлив.

– Мм… – пробормотала во сне Розамунд, и Майкл мгновенно проснулся.

– Что такое, дорогая? – Он посмотрел на её лицо, две тоненькие вертикальные морщинки залегли между её бровями. – Роза?

– Мм?.. – Веки её затрепетали, и она открыла глаза. Воспоминания о вчерашней ночи волной накрыли графиню, и щёки её мгновенно заалели, однако взгляда она не отвела.

– Что-нибудь… болит? – Майкл понятия не имел, как задавать такие вопросы, но очень надеялся, что сделает всё правильно и не оттолкнёт её от себя.

– Немного, – призналась она и застенчиво улыбнулась. – Но я в порядке, скоро всё пройдёт.

Граф вздохнул, сейчас он ощущал себя совершенно беспомощным. Увы, сквозь завесу зазеркалья ему ни разу не доводилось видеть, как нужно себя вести после самой первой ночи любви и как именно ухаживать за той, что так охотно разделила её с ним.

– Что я могу для тебя сделать? – наконец спросил он, смиряясь с тем, что, кажется, бессилен в этой ситуации.

– Помоги мне принять ванну, – попросила она, ещё больше покрываясь румянцем. Краснела она вовсе не потому, что испытывала смущение перед мужем. О нет. Раз ему доверившись, она больше не собиралась от него закрываться. Зато слуги…

Наверняка они догадаются, чем их лорд и леди занимались. Куда бы ещё простыню запрятать с красноречивыми доказательствами того, что супруги наконец по-настоящему разделили ложе? Но тут уж ничего не поделаешь. По крайней мере, можно было надеяться на то, что Долли не будет распускать язык. Какой бы болтливой она ни была, но Розамунд чувствовала, что может ей верить.

– Хорошо, – улыбнулся Майкл, поцеловал жену в макушку, а затем в кончик внезапно сморщившегося носика. Розамунд не удержалась и чихнула. – Будь здорова, родная, – улыбнулся граф.