Чтение онлайн

Ну, чем не чертова Бразилия? Даже лучше: никакой испепеляющей жары и танцоров самбы со всех сторон. Джой печально хмыкнула, взглянув на такую же спокойную, как море, Рейну. Она сидела совсем близко, чуть откинув голову, опираясь руками о пирс. Ее грудь в белом топе размеренно поднималась и опускалась, будто бы отдавая дань витающей в воздухе безмятежности.

— Никогда не бывала в этой части пляжа, — сказала Рейна, и ее словам завторили чайки издалека. — Так красиво. Как в Испании где-нибудь.

— На испанском острове разве что, — ответила Джой, вспомнив, что только однажды сидела вот так, наслаждаясь пейзажными видами, как суррогат туристки и ценительницы. Она заметила, что у Рейны смазался блеск на контуре рта и осторожно потянулась к уголку ее губ. — У тебя… Я поправлю.

Рей усмехнулась. В глазах, переливаясь, заплясали смешинки.

— Что? — комично хмурясь, спросила Джет.

— Так неправильно поправлять помаду, — улыбнулась она и покачала головой.

— А как правильно?

Рей медленно приблизилась к ее лицу. Пальцы Джой сползли на ее шею, и она застыла на секунду, когда теплое дыхание коснулось уже ее губ, сегодня не накрашенных ни помадой, ни сладким блеском со вкусом персика. Джет оставила невесомый поцелуй на мягких, чуть раскрытых устах, едва успев распробовать, что у Рей блеск сахарится клубникой. Она задержалась на них весьма целомудренно.

— Ты меня так динамишь, Джет, — тихо сказала Рейна. Ее томный, с поволокой, взгляд, неспешно скользил по лицу Джой. Они выпили по бокалу вина за ужином, и, погодя, Рейна стала ещё прямолинейнее, чем была. Бесконечная, сбитая речь превратилась в откровенно тягучий блеск в зрачках, и Джой, замечая это, чувствовала, как камень в ее груди становится всё тяжелее. Ее хрупкая уязвимость таяла под испытывающим взглядом девчонки, а ребра, как стена из терновника, расступались, открывая миру самое сокровенное. Джет это нравилось и одновременно нет; уязвимость пугала дебрями неизвестности.

Но потом она смотрела на Рей, эту девчонку — и смеялась сама себе. Это ведь просто девчонка. Безобидная, маленькая, забавно читаемая; а Джой все никак не могла скинуть перед ней свою наслоившуюся броню. На это, оказывается, надо куда больше сил, чем чтобы ее нарастить.

— Почему так? — спросила Рейна, всматриваясь в застывшие напротив глаза. Рейна будто бы не хотела, чтобы Джой опять ринулась изучать закатные облака и водный горизонт, словно никогда раньше такого не видела, отгородившись от любых разговоров глубже ироничных шуточек об артрите. — Ты все ещё вспоминаешь Лету, да?

Джой задержала дыхание, услышав знакомое имя. Уже давно никто не произносил его вслух. Ладонь Джой бессильно сползла с плеча Рейны. Джет посмотрела на девчонку, склонив голову.

— Наверное.

Рейна ничего не ответила. Она опустила взгляд на темное дерево пирса и просто взяла ее за руку. Пускай. Белые и бледные, с выступающими голубыми венами, и смуглые, отливающие бронзой и независимостью.

Никаких колец. Рейна, а не Лета. Ещё одно напоминание, впрочем, пустое.

Пылающий жёлтый круг почти исчез, утаскивая с собой пастельные, кремовые узоры. На пляже зажглись яркие фонари.

— Идиотское решение было, — вдруг сказала Джой, подумав о транквилизаторах. Они всё только заглушали с первого дня ее смерти, но никак не помогали пережить эту смерть. — Я сидела на сильных таблетках все эти два с половиной года, и теперь чувствую себя полной дурой. Прости, но… У меня такое чувство, что она умерла только вчера.

— Мне жаль, — у Рейны дрогнул голос, — мне правда очень жаль, что она сделала это с собой.

Джет горько хмыкнула, задумчиво водя кончиками пальцев по открытой ладони Рейны. Девчонка была такой далёкой от нее и в то же время — запредельно близкой, вот, на одном дощатом пирсе, проникая своим взглядом куда-то гораздо глубже, чем казалось на самом деле. Она задевала ее углы, шатала нерушимые границы и смотрела так, словно ничего не происходит. Джой не обсуждала Лету ни с Роуз, ни с отцом, ни с кем-либо ещё, и говорить о ней с Рейной было совсем ненормально.

— Некоторые люди не находят в себе сил даже принимать таблетки, — сказала Рей, чем заставила Джой напряжённо на нее посмотреть. — Из этого можно выбраться, а из могилы уже нет. Знаешь… Мой папа погиб в автокатастрофе, а моя мама не смогла этого пережить. Мне было пять, когда она разбилась. Специально. Она села в бабушкину машину и на полном ходу слетела с обрыва. Если ты такого до сих пор не сделала, значит, у тебя есть все шансы выжить. Главное помнить, что у тебя ещё остался кто-то, кто тебя любит. Моя мама, твоя Лета и много кто еще об этом забывает, когда делает такое.

— А если никто не любит? Что, если так, Рей?

— Так не бывает, — уверенно возразила Рейна.

Джой улыбнулась. Снова сказка.

— Думаю, кроме жизни, твоя мама потеряла грандиозную возможность почувствовать, как сильно, видимо, ты ее любишь, — заметила Джет.

— Да, — не стала отрицать Рейна. Она давно уже пережила ее смерть и почти отпустила, но теплый огонёк в сердце продолжал гореть до сих пор. Рей судорожно искала, кому бы его отдать, и не находила. — Можно я спрошу, что произошло с твоей?

Джой нервно хохотнула от неожиданности вопроса. Так нечестно. Нельзя ломать ее гранит настолько легко. Океанский бриз проник в лёгкие плотным шаром кислорода, окончательно стерев границы между сталкивающимися запахами их духов — тяжёлого унисекс-парфюма и лёгкого аромата жимолости и розовой жвачки. Теперь между ними были только вечер на Манхэттенском пляже и много, много воды вокруг.

Ещё, конечно, навязчивое желание Джой: закурить, черт возьми.