Чтение онлайн

Но сейчас все ещё было лето, если, конечно, Джой не проспала пять месяцев подряд.

Она поднялась на локтях, вглядываясь в пятнышко приглушенного света на противоположной стороне студии. Рейна стояла к ней спиной. Волосы у нее были заколоты в смешной небрежный пучок. Вместо платья — футболка, которую Джой вручила ей в их вторую встречу у себя дома… Нет, надо купить ей что-то более подходящее. Оставить здесь вместо футболки, а футболку положить обратно. Да, пожалуй, так и надо будет сделать. Рейна не должна носить её. Когда-то Лета прилетела в ЛА в этой футболке, и с тех пор надевала ее только пару раз, когда особенно скучала по родине. Джо помнила об этой грусти всегда, но почему-то ничего не делала. Ей казалось, что все нормально… И что Лете здесь точно лучше, чем было там.

Теперь Джой знала, что часто у других всё совсем не так, как ей кажется.

Она глубоко вдохнула. Воздух просвистел будто бы мимо лёгких, но, по крайней мере, ее голова уже не казалось такой тяжёлой, как… Сколько времени Джет спала? Из-за опущенных жалюзи и темных штор было трудно определить время. Она легла обратно на подушку и положила на лоб ладонь. В горле было ужасно сухо. А ещё Джой забыла свой телефон на спинке дивана. Мать-его-Рассел сегодня едва не проделал дырки в ее черепе за два коротких звонка… А и, конечно, надо проверить почту. Наверняка уже есть три часа, и Амели прислала ей отчёты. Кевин, возможно, тоже справился. Или нет. Может, вообще никто из них не справился, например, и ее «БМВ» уже сгорел до тла, пока Джет здесь валялась… Но, по крайней мере, она точно выспалась. Джой выспалась, черт возьми, да, и впервые за последнюю неделю на нее не пялились мертвые мать и невеста, как зомби из фильмов про Апокалипсис.

А ещё в этом доме так волшебно пахло домашним печеньем… Боги, да тут никогда никто не готовил. Ни разу за два с половиной года, что она здесь. Джет вообще не умеет готовить. Внезапно до нее дошло, что за все свои тридцать два она даже заказную еду себе не подогревала, не то что яичницу поджарить или тем более сколотить рождественское печенье.

Она осторожно взглянула в сторону кухни. Единственный источник света — холодная подсветка на кухонной мебели, и Рей в этом освещении, как под бледными софитами. Она обернулась к барной стойке, что-то нарезая. Налила воду из чайника в заварник. Откуда у Джой взялся заварник? Рейна выглядела очень сосредоточенной. Почти завороженной. Она забавно хмурила брови. Прикусывала нижнюю губу и ставила посуду на стол так осторожно, что Джой не могла не улыбнуться, пока тихонько наблюдала за этой картиной. Желудок у нее возмущённо заурчал, видимо, упрекая ее в том, что она все ещё лежит и не кормит его.

Через несколько минут Джо всё-таки подняла себя. Откинула одеяло и села на кровати.

— Ты проснулась! — тут же отреагировала на это Рейна, широко улыбнувшись. — Как ты себя чувствуешь?

— Точно не чувствую в себе способности кричать на весь лофт, — Джой ответила ей, только когда подошла к узкому барному столу, удачно отделяющему маленькую зону кухни от остального пространства. Голос у нее по-прежнему оседал где-то глубоко в горле, лишая возможности говорить громче. Такое с ней случалось в последний раз, когда она в двадцать один год нырнула в океан после трёх дней сплошных ливней, но чтобы от маленького сквознячка в баре?.. — Почему тут пахнет сочельником?

— Сочельником? — Рейна засмеялась и поставила противень с горячим печеньем на стол. Шоколадные круги с расплавленным шоколадом заставили Джой почти мученически вздохнуть. Оно было таким красивым. Не хватало хвойного венка с красными бантиками. — Это мое любимое. Я надеялась, что тебе тоже такое понравится. И, кстати, почему сочельником? В моем детстве бабушка готовила на Рождество полезные сладости, и они воняли финиками, — Рейна скорчила рожицу, и Джет улыбнулась, представив обескураженность маленькой девочки, которой подсовывают на Рождество «полезные сладости». Она оперлась локтями о столешницу, и с внимательным, чуть задорным блеском вгляделась в лицо Рей. — А потом я выросла и начала отмечать Рождество с элем, грогом и танцами до утра. Знаю, это семейный праздник, но все одиночки из моего окружения, как и я, приходили в «Олимп» и пытались делать вид, что презирают вековые традиции. Из года в год. Ну, а у тебя как было? Только не говори, что ты пекла шоколадное печенье в сочельник… — Она протянула руку через стол и коснулась ладонью лба Джой. Он оказался холодным, видимо, и она одобрительно кивнула.

— О нет, — нахмурилась Джет и сделала тщетную попытку представить себя на кухне. — Когда-то очень давно такое печенье делала Роуз, — Джой взяла один кружок и откусила чуть-чуть, с самого края; оно не было таким уж сильно горячим. — Точно такое. Помню, в наше последнее Рождество вместе… Мне тогда было пятнадцать, ей — двадцать два, и мы почти всю ночь сидели на кухне под гирляндами и болтали обо всем подряд. Ели ее печенье и запивали какао. Она все ещё варит самое вкусное какао в моей жизни.

Рейна тепло улыбнулась.

— А почему последнее Рождество? Твоя сестра же… В порядке? Это та красивая женщина с татуировками, которую ты мне показывала, у которой четверо детей, я правильно понимаю?

— Да, — кивнула Джой. — Рей, ты волшебница. Это очень вкусно.

— Ага, вкуснее, чем в «Провиденсе», я помню, — хмыкнула она и склонила голову, любопытно прищурившись. — Но ты переводишь тему.

Джет посмотрела на нее с грустной улыбкой. Голубые глаза в тусклом свете приобрели оттенок серости и томную вечернюю поволоку.

— Потом она улетела в другую страну. Мы не виделись после этого… Пятнадцать лет. Да, пятнадцать.

— Пятнадцать лет? — слишком громко воскликнула Рейна. — А что случилось? У нее с ее женой были отношения на расстоянии и она переехала к ней, или что?

Джой повела плечами, рассматривая темные трещинки на печенье.

— Не совсем. На самом деле это из-за нашего отца, — медленно произнесла она, не до конца веря собственным ушам; она что, сказала это вслух? — Он хотел, чтобы Роуз поступила в Йель, а она пошла в армию. Он хотел, чтобы она занималась «БМВ», а она сказала, что ей это неинтересно. И ещё он хотел, чтобы… Да, наверное, это было последним, — размышляла Джой, на секунду забыв, что она не в своих мыслях, а рядом с Рей, ей внимающей. Джет напряжённо выдохнула. Она помнила тот день в подробностях. Каждую минуту, которая исчислялась для пятнадцатилетки в слезах и ярких красках. — Отец как-то заявил Роуз, что она должна выйти замуж, как нормальная девушка, и перестать позорить семью. Она тогда уже встречалась с Али, а у Али был ребёнок. Отца очень раздражал этот факт, особенно этот факт, — Джой поморщилась, как от боли. — Он в какой-то степени гомофоб, да, но, может, он бы так не сходил с ума, если бы у Али не было Софи.

— Ужасно, — брезгливо искривила губы Рейна. — Какая ему разница?

— Ну, скажем, он не тот человек, который способен полюбить чужого ребенка, — ответила Джой. — И принять, что его дочь может по-другому, тоже. Так что когда Роуз сообщила, что они с Али обручены, он… Просто… В общем, Роуз выбрала Али. Они поженились, и она улетела с ней в Копенгаген к ее матери. Это было так очевидно. Он, наверное, совсем не знал ее, если думал, что она расстанется с Али, чтобы всю оставшуюся жизнь сидеть в офисе. Нет, — усмехнулась Джой, — даже если речь об очень больших деньгах, Роуз никогда бы не предпочла их семье. Разумеется. Она улетела с Али и Софи.

А отец после этого навсегда замолчал о своей старшей дочери. Как будто бы Роуз у него и не было никогда. У Джой болело это больше всего. Если она не могла забыть свою сестру, почему ее отец мог забыть свою дочь? Он перед Джой не отчитывался. А Джой хотелось бы это знать. Если бы он вернулся, она бы непременно спросила снова. И снова. И ещё сколько угодно раз, лишь бы услышать ответ.

— Боже, — прошептала Рейна.

<