Чтение онлайн

Пока головные роты обосновывались в занятых окопах, следующие за ними цепи шли дальше. Поддерживая их, русская артиллерия перенесла огонь на тылы противника.

Но внезапно усилившийся огонь немецких батарей приосиановил дальнейшее продвижение русских. Роты отощли на только что занятые позиции.

Обеспокоенный этим Хоменко поспешил в передние окопы, над которыми ежеминутно рвались десятки легких и тяжелых немецких снарядов, уничтожающих все живое. Солдаты забились в блиндажи, пережидая огненный шквал.

Этого момента со вчерашнего дня ждали командиры всех тяжелых русских батарей. Наконец-то немецкая артиллерия полностью обнаружила себя. Борейко едва успевал засекать взблески выстрелов вражеских батарей и распределял цели между мортирной и тяжелой батареями. Наиболее удаленные и поэтому наиболее опасные цели он оставлял для себя.

Страдая от раны, капитан поддерживал силы малыми дозами водки. Мешая команды с бранью, Борейко ежесекундно требовал усиления огня, хоть и без того орудия до предела использовали свою скорострельность.

Как раз в этот момент Хоменко приказал вызвать Борейко к телефону.

Не успел полковник взять трубку, как сзади раздался громоподобный грохот тяжелых батарей, и воздух наполнило воем многопудовых бомб. Огонь вражеских батарей сразу ослабел.

– Прошу вас, капитан, и впредь не давать ходу немцам, - всеже предупредил Борейко полковник.

– Слушаюсь, буду неустанно следить за германской артиллерией и постараюсь привести ее к полному молчанию.

Русские батареи отлично справились со своей задачей.

– За мной, вперед!
– скомандовал Хоменко, как только огонь немецкой артиллерии был подавлен.

Он неторопливо выбрался из траншеи и спокойно пошел к переправе через речку. Солдаты выскакивали на бруствер, устремлялись за своим полковником к немецким окопам. Издали доносились крики "ура". Это вторая и третья волны русских цепей продвигались в глубь вражеской обороны. Справа неожиданно затрещал оживший германский пулемет. Очередь скосила сразу несколько человек. Внимательно осмотревшись вокруг, полковник заметил среди обломков разбитых блиндажей дуло пулемета.

– Гриценко, возьми несколько гренадер и уничтожь его, да поживее, приказал Хоменко.

Разведчики метнулись в сторону пулемета, раздалось несколько взрывов ручных гранат, и пулемет смолк.

Видя, что цепи снова беспрепятственно продвигаються вперед, полковник вернулся к своему штабу. Здесь он приказал двигаться последним двум батальонам: одному правее, другому левее рот головного батальона.

Затем Хоменко на минуту заглянул на перевязочный пункт. Легкораненые шли теперь беспрерывным потоком, тяжелых переносили на носилках. Звонарева, обе сестры и человек десять санитаров быстро осматривали и перевязывали раненых. Варя, держа в руке окровавленный ланцет, лово и умело орудовала им, удаляя раздробленные кости, соколки снарядов, подрезая края ран.

– Шприц морфия... лигатуру... тампон... забинтовать, - бросала она спокойно и уверенно.

Варино лицо было сосредоточенно и сурово, глаза смотрели остро и твердо, руки, смоченные йодом, действовали точно и безошибочно. Глядя на нее, трудно было представить, что это та самая веселая и кокетливая женщина, лишь накануне вечером лихо отплясывавшая вместе с солдатами, которые теперь, искалеченные, беспомощно лежали перед ней на операционном столе.

– Вам ничего не нужно, доченьки мои?
– ласково спросил полковник.

– Если можно, побольше вина или горилки, мий тату! Она прекрасно предохраняет от раньевого шока. Нам не хватает также воды, - в тон Хоменко ответила Звонарева, не торываясь от работы.

– Сейчас прикажу доставить и то и другое.

– Ира, получишь в штабе полка водку и будешь давать по чарке каждому тяжелораненому. Разумееться, кроме черепных, - распорядилась Варя, все так же не поднимая головы, сосредоточенно оперируя раненого в плечо солдата. Шприц камфары!

Хоменко оставил при себе лишь несколько разведчиков и связистов и знаменной полк. Он перенес штаб полка в первую линию германских окопов, а сам отправился вперед. За ним неотступно следовал Борейко, чтобы в нужную минуту поддержать пехоту артиллерийским огнем. Тут же находились Кремнев и Павленко.

Вдруг впереди раздалась частая ружейная перестрелка и пулеметная трескотня, прерываемые взрывами ручных гранат.

– Ваше высокоблагородие, немец перешел в контратаку!
– прибежал связной от головной роты.

– Выдвинуть все пулеметы вперед!
– отдал приказание полковник. Помогите и вы нам, - обратился он к Борейко.

– Немедленно выведите сюда на рысях один взвод, - приказал Борейко Кремневу.

– Слушаюсь, сейчас прикажу по телефону подать передки на батарею. Отправляйся на батарею, - коротко приказал капитан прапорщику.

Павленко исчез.

Пехота, наскоро приспособив с тыла захваченные окопы, отбивала немцев ружейным и пулеметным огнем. Сзади загремели частые выстрелы легких батарей. Перед атакующими немцами выросла огневая завеса шрапнелей и снарядов. Мортирная и тяжелая батареи, несколько уменьшив прицел, тоже обрушились на вражеские цепи, которые моментально утонули в дыму и пыли. Немцы в панике отхлынули назад.

Едва контратака была отбита, как Кузнецкий полк вновь ринулся вперед, но это продвижение задержала своя же артиллерия, которая не сразу перенесла огонь в тыл немцев.

– Сынку, скомандуй своим батареям, щоб воны мне дорогу не закрывали, а расчищали, - попросил полковник Борейко.

– Сейчас будет исполненно!
– И капитан бросился к телефону.

Но провод оказался перебитым, связь прервалась. Капитан с досады выругался и послал связистов по проводу.

В это время показалось несколько тяжело нагруженных солдат. Они торопливо пробирались среди бревен, обломков бетона, обрывков колючей проволоки, перескакивая через рвы и воронки.

– О, сейчас мы дело поправим!
– обрадовался Борейко.
– Блохин, установи рацию, - приказал он старшему разведчику.

На двух шестах протянули небольшую проволоку, разместили в одном из блиндажей тяжелую аккумуляторную батарею и телеграфный аппарат. Связист надел наушники, застучал ключом, послушал и наконец доложил:

– Связь с батареей установлена, ваше благородие.

Борейко приказал батареям перенести огонь в тыл противника. Не прошло и минуты, как заградительная стена огня и дыма передвинулась вглубь немецкого расположения.

– Оце добре дило!
– улыбнулся Хоменко.
– Два шматка проволоки - и связь готова. Шо це за штукенция?