Чтение онлайн

Обломав несколько веток на своем пути, парашют благополучно приземлился. Исцарапаный, окровавленнный, в разорванном кителе, без фуражки, капитан сохранил присутствие духа. С трудом поднявшись на ноги, отказался от носилок и, зажав рану носовым платком, пешком отправился на батарею.

– Блохин жив?
– прежде всего сравился он у встретившего его Звонарева.

– Так точно, - бойко отозвался сам солдат.
– Только портрет малость о сучки поцарапал. Хлебнуть бы водочки, а затем и опять лететь под небеса.

– Немедленно наполнить запасную оболочку, - приказал капитан подошедшему Зуеву.
– Через полчаса снова подъем.

– Не успеем так скоро, Борис Дмитриевич. Газгольдеры наполовину пусты, прийдется занятся добычей водорода. Раньше вечера не управимся, да и вам надо отдохнуть и прийти в себя, а то на вас лица нет. Я уже послал мотоцикл за тетей Варей.

– Напрасно ее беспокоил. Она занята у себя на пункте, а меня перевяжет и фельдшер, - недовольно сказал Борейко.

– Как твое самочувствие, Боря? Тебе надо немедленно сделать перевязку, - подошел Звонарев.

– Отправляйся на вышку и начинай обсирел цели номер три. Немцы перепуганы до смерти и от одного артиллерийского огня бегут в тыл без оглядки. Надо ковать железо, пока горячо, - вместо ответа приказал Борейко.
– Как только перевяжусь, сам притопаю к тебе. Кто остался за старшего на батарее?

– Родионов. Он знает прицелы и угломеры для всех целей. Не торопись, Боря, приходить, я и без тебя сравлюсь.
– И Звонарев ушел.

У себя в палатке Борейко прежде всего выпил водки и угостил Блохина.

– Теперь зови фельдшера, пусть перевяжет меня, - сказал капитан, садясь на складной стул.

Не успел фельдшер начать перевязку, как подъехала мотоциклетка, и в палатку вбежала Варя в сопровождении Осипенко, которая несла в руках бинты и ящик с хирургическими инструментами.

– Боренька, милый, что с вами приключилось? Ножницами распороть рукав, приготовить пинцет, йодный тампон!
– без суеты, толково распоряжалась Звонарева.

Осмотрев рану, она двумя взмахами ланцета очистила ее и удалила разорваные ткани. Борейко только скрежетал зубами от боли.

– Все, все, все... Сейчас я заштопаю вас по всем правилам медицинской науки. Держитесь, - предупредила Звонарева, обильно смазывая рану йодом.

– О-о-о!
– совсем по-педвежьи взревел капитан.
– Варя, помилосердствуйте!

– Вату, марлю, бинты, тампон, - не обращая внимания на вопли Борейко, командовала Звонарева.

Вскоре перевязка была окончена.

– Сегодня вы первый мой пациент! Теперь до завтра, полежите спокойно, дайте успокоиться ране. И поберегите себя, Боренька.
– Варя присела на край походной койки, провела рукой по волосам Борейко.
– За что и за кого лить кровь, жертвовать жизнью? Поберегите ее - еще пригодиться для более интересных дел.
– Помолчав, Варя прибавила: - И не забывайте про Славку и Олю... если о себе не хотите помнить. Ну, руку, герой!
– Варя попрощалась и вышла из палатки.

Стрельба тяжелых батарей разбудила Кремнева и Павленко. Они поднялись, не спеша умылись, напились чаю и в начале шестого часа пришли на батарею. Здесь они узнали об уничтожении аэростата и ранении Борейко. Думая, что капитана доставили на перевязочный пункт, они направились к домику лесника и увидели Звонареву, которая уже вернулась от Борейко. Она сообщила все подробности проишедшего.

– Кто же теперь будет объединять действия батарей на нашем участке? забеспокоилсь Кремнев.

– Я думаю, Борейко скоро поправиться и возьмет командование в свои руки. Его батареей пока что командует мой муж. Он сидит на какой-то вышке в лесу.

Поблагодарив Звонареву за сообщение, Кремнев решил справиться по телефону у самого Борейко, как он себя чувствует.

– Команды не сдаю. Буду находиться на наблюдательном пункте тяжелой батареи, куда вам и надлежит обращаться в случае нужды, - коротко ответил капитан.

Кремнев и Павленко направились на передовой наблюдательный пункт.

В пехотных окопах они застали необычайное оживление. Солдаты вылезли из окопов и с восторгом следили за действиями тяжелых артиллерийских снарядов. На всем протяжении фронта ежесекундно взлетали вверх огромные фонтаны дыма, пыли и раздавался крякающий грохот разрывов. Камни, бревна, проволока то и дело мелькали в воздухе. Солдаты громкими криками выражали свою радость.

Сколько офицеры не гнали солдатов в окопы, они продолжали оставаться наверху, благо немецкие батареи хранили упорное молчание. Тут же находился и Хоменко. Он с добродушной усмешкой расхаживал вдоль окопов и беседовал с солдатами.

– Ось, бачите, хлопцы, як немцев молотят наши гарматы. Он, бисова душа, наверно, полные штаны наклал со страху. Когда артиллерия разобьет окопы, мы пойдем в атаку.

Узнав о ранении Борейко, полковник всполошился:

– Что же мы без головы будем делать? Такой храбрый и толковый офицер! Как жаль, что он вышел из строя! Борейко не из украинцев?

– Нет. Русский. Ранен не очень серьезно, обещал вскоре опять принять бразды правления в свои руки, - сказал Кремнев и пошел дальше.

На передовом наблюдательном пункте артиллеристы расположились со всеми удобствами. Прочно прикрепили стереотрубу, проверили связь с батареей и точно в семь утра дали первый выстрел. Быстро пристреляв все шесть орудий батареи, капитан начал разрушать проволоку. Рядом с огромными фонтанами тяжелых снарядов разрывы легких батарей казались совсем незначительными. Кремнев даже усомнился: сможет ли он при таком слабом фугасном действии своих снарядов выполнить поставленную перед ним задачу?

– Не сомневайтесь, Александр Васильевич, пробьем проходы как следует, - утешал Павленко своего командира.

Вскоре к ним подошел Хоменко.

Бояровскому повезло: тяжелый снаряд упал как раз в проволочном заграждении и одним ударом устроил такой широкий проход, хоть на тройке проезжай, - сообщил он.
– Сейчас он заканчивает уже второй, тогда приметься за один из ваших.

– Мы сами, папаша, справимся с ним!
– вспыхнул Кремнев.
– Я разделю орудия батареи на две части - три пушки будут заканчивать первый проход. Этим ты и займешься, Боб, а остальными я приймусь за второй.

– Слушаюсь!
– вытянулся прапорщик.

Батарея усилила огонь.

Около полудня к Кремневу подошел Бояровский.

– Не помочь ли тебе, Александр Васильевич?
– предложил он.
– Свои проходы я уже закончил.

Кремнев из самолюбия отклонил предложения. Кроме того, ему хотелось и самому приобрести опыт стрельбы попроволчным заграждениям.

– Сходи-ка ты лучше, Владимир Зенонович, к Борейко, доложи ему обо всем и сообщи мне по телефону, если будут какие-либо новые приказания.