Чтение онлайн

Бояровский ушел, а Кремнев с новым ожесточением начал долбить проволоку. Снаряды рвались между кольями, но при этом проволока оставалась целой. С батареи сообщили, что от сильной стрельбы орудия очень накалились и на них начала гореть краска. Пришлось на время прекратить огонь. Это еще больше расстроило Кремнева. Запищал телефон.

– Вас просит капитан Борейко, - доложил телефонист.

Кремнев взял трубку.

– Сейчас вам поможет мортирная батарея. Я приказал ей дать несколько выстрелов по вашей проволоке.

Почти в тоже мгновение перед Кремневым во вражеской проволоке взвилось несколько черных фонтанов, в воздух взлетели колья, и когда дым рассеялся, капитан увидел, что проволока была разрушена и уничтожена.

Кремнев мог приняться за второй проход. Здесь дело у него пошло лучше, и к четырем часам оба прохода были проделаны. Усталый и оглохший от грохота, капитан вернулся на батарею, оставив в пехотных окопах Павленко.

Чтобы скорее остыли орудия, Кремнев приказал открыть замки пушек, от которых так и веяло жаром и запахом горелой краски. Сологубенко, утомленный ипосеревший от пыли и гари, охрипшим от команды голосом доложил капитану, что батарея выпустила за день 1250 снарядов и что в двух орудиях поломались пружины накатника.

Распорядившись заменить их запасными, Кремнев пощел к Борейко.

Капитана он нашел на вышке, устроенной на верхушке дерева. Тут же находились командиры тяжелой и мортирной батарей. Борейко не спеша отдавал распоряжения, глядя в окуляры стереотрубы.

– Обе легкие батареи участка уже выполнили свои задачи. Мортирной осталось разрушить еще один узел сопротивления. Как только будет наполнена газом новая оболочка аэростата, я попрошу командиров всех батарей подняться в воздух и детально ознакомиться с тылами противника.

– Но мы не умеем прыгать с парашютом, - возразил командир тяжелой батареи.

– Я сегодня впервые в жизни проделал такой воздушный эксперимент, и, как видите, вполне удачно, невзирая на свой рост и вес.

Командиры нехотя повиновались.

Несмотря на острую боль, Борейко продолжал оставаться на вышке, наблюдая за действиями артилерии на своем участке.

– Все намеченные укрепленные точки основательно разрушены. Зато немецкие батареи, повсей вероятности, уцелели, - резюмировал он, внимательно осмотрев в бинокль линию немецких окопов.

– Разведчикам следовало бы провести усиленные поиски. Возможно, что немцы примут их за атакующие части, откроют артиллерийский огонь и обнаружат свое расположение, - предложил Звонарев.

– Неплохая идея. Сейчас же договорюсь об этом с Хоменко и заставлю в это время подняться на колбасе наших мортирщиков и тяжелых, пусть полюбуються на германские батареи.

Условившись по телефону с пехотой о высылке разведчиков, Борейко предложил командирам тяжелой и мортирной батарей следить с аэростата за немецкой артиллерией и открыть огонь по всем намеченным батареям противника.

Но немцы разгадали план капитана и открыли по разведчикам лишь слабый огонь, и то легких батарей. Артиллерия противника впервый день артиллерийской подготовки осталась невредимой. С темнотой в палатке Борейко собралиь все командиры батарей, приданных Кузнецкому полку. Тут же находилсь и Хоменко. Необходимо было срочно обсудить боевую обстановку. Командиры поочередно доложили о выполнении всех поставленных задач.

– С рассветом мой полк должен двинуться вперед. Я прошу вас поддержать меня огнем всех своих орудий, - обратился к артиллеристам полковник.

– Само собой разумееться, что полк только тогда двинеться вперед, когда вся артиллерия противника будет полностью уничтожена. Кроме того, вас будут сопровождать при наступлении батареи Кремнева и Бояровского, сказал Борейко.
– На них я возлогаю обязанность: подавлять огнем, прямой наводкой, все огневые точки, которые обнаружат себя.

– Будет в точности исполнено, - отозвались в один голос оба командира.

– Теперь хочу я с вами, господа командиры, побалакать по секретному делу: появились у нас шпигуны и мерзотники, що смущают солдат подпольными листами. Ось побачте!
– И Хоменко протянул листовку Донского комитета РСДРП, которую читал Солопов.
– Ци шкидники перед боем смущают солдатскую душу всякими мерзостями. Есть у меня сведения, что ци листы с ваших гарматов, Борейко. Там много мастеровщины с Питера, она и привезла с собой прокламации. Треба вчиныть у усих ротах, батареях и командах обыск и цю мерзостину изъять, а виновных в распостранении предать суду, - решительно предложил Хоменко.
– Сегодня в вечер и за ночь обыскать все места и Уничтожить всю нелегальщину.

– Бесполезно, господин полковник! Надо обыскивать не роты и батареи, а всю округу, все деревья в лесу, все ямы в поле, все хаты и сараи в деревне. И все же мы едва ли что-либо найдем, - возразил Борейко.
– Пока мы сюда добрались, я раз пять перетряхивал все имущество батареи и солдат - и ничего не нашел. Да и без листков солдаты все время ведут разговоры на ту же тему, что изложена в листках. Политическая обстановка в стране не может не отражаться на настроении солдат.

– Надо вести разъяснительную работу среди солдат, - вставил Кремнев.

– Трудно разъяснить тебе, что ты сыт, когда у тебя в брюхе пусто, усмехнулся Борейко.
– А бороться с рапостранением нелегальщины должна жандармерия. Мы заняты подготовкой к предстоящему наступлению и нам не до политики.

– Все же я предлагаю всем командирам произвести обыски в своих частях. Надо все-таки изъять прокламации, - распорядился Хоменко.

На этом совещание кончилось.

Звонарев пошел проводить Хоменко до домика лесника, надеясь повидать жену, но ее на переваязочном пункте не оказалось. Вместе с Ветровой и Осипенко она уже перебралась в окопы пехотного полка, где и решила обосноваться на время наступления.

Хоменко пришел в восторг от такой предприимчивости Звонаревой и не стал слушать Емельянова.

– Ведь это просто бабье сумасбродство, - тонким голосом жаловался уполномоченный.
– Всякий раненый стремиться прежде всего попасть в безопасное место. Да и медицинский персонал под огнем будет работать плохо. Какая уж тут работа, когда кругом снаряды рвуться.

– Бегут из боя только трусы, а чем скорее раненым будет оказана помощь, тем лучше. Это им сохранит жизнь. Что же еще нужно для солдата и командира? Неужели не ясно. что поступок госпожи Звонаревой правилен и благороден?
– отрезал полковник и отправился лальше.

Варю Хоменко нашел в своем бдиндаже.

– Надеюсь, вы не в претензии, Михаил Игнатьевич, что мы выселили вас к телефонистам, а сами обосновались здесь?
– встретила его Звонарева.

– В тесноте, да не в обиде, лишь бы раненым было хорошо да вам, врачам и сестрам, удобно работать. За всю войну первый раз вижу, чтобы передовой перевязочный пункт действительно оказался передовым и распологался в пехотных окопах.

К перевязочному пункту начали собираться ротные фельдшера и санитары. Они с любопытством поглядывали на Варю и сестер милосердия.