Чтение онлайн

Некто из числа этих последних недавно заинтересовал весь город оригинальным произведением, таким, я бы сказал, которое покойный Британский зритель на закате своих дней несомненно назвал бы: Превосходным примером истинно высокого, или Благородной поэмой, или Образчиком изящных стихов на совершенно новую тему (то есть о самом авторе), а также предоставил бы ему место среди своих последних высоко ученых сочинений.

Но, как уже было сказано, я совершенно уверен, что такого множества поэтов вполне достаточно с точки зрения их численности для образования корпорации. Далее, не будет также недостатка и в необходимом для подобного общества различии степеней поэтического достоинства отдельных его сочленов; ибо, хотя у нас нет ни одного поэта-наставника, зато мы имеем в изобилии надзирателей и педелей среди множества поэтиков, поэтишек, полупоэтов, псевдопоэтов, поэтоманов и многих других, слабых в обретении ума, но сильных в склонности к оному, каковое преимущество существеннее всего остального. И я не успокоюсь до той поры, пока мой проект (за который я сердечно благодарю себя) не будет воплощен в жизнь. Я мечтаю увидеть тот день, когда наши поэты составят отдельную и правильно организованную корпорацию и будут, как и другие добрые граждане, сопровождать лорд-мэра в дни общественных празднеств, облаченные в мантии, подбитые зеленым вместо лавров; и когда сам я, внесший это предложение, освобожусь от их общества.

В заключение скажу: что, если бы наше правительство имело поэта-лауреата здесь, как в Англии? что, если бы наш университет имел профессора поэзии здесь, как в Англии? что, если бы наш лорд-мэр имел городского барда здесь, как в Англии? и дабы превзойти Англию, что, если бы каждая корпорация, приход и квартал этого города имели бы поэта на жаловании, чего нет в Англии? Наконец: что, если бы каждый, обладающий соответствующими средствами, был бы обязан добавить еще одну персону к обычному числу своей челяди и, помимо шута и капеллана (которые зачастую соединены в одном лице), содержал бы в своем доме поэта; ибо вполне возможно, что рифмач столь же обязателен в числе домашних слуг, как коренная лошадь с бубенцами во главе упряжки? Но эти предметы я предоставляю на усмотрение людей более мудрых, нежели я.

Пока я направлял ваше перо, мне не следовало бы оставлять без надзора свое, которое уже перешло за границы письма; а посему я сразу же прощаюсь и без дальнейших церемоний прошу вас верить, что я пребываю, сэр,

Вашим покорнейшим слугой,

Дж. С.

1 декабря 1720 г.

В последнее время, как меня уверяют, стало своего рода правилом вежливости среди джентльменов на вопросы о ценах на землю, платежеспособности арендаторов, состоянии торговли и ремесел и на вопрос о том, как выплачивается рента, отвечать, что все вокруг процветает, а рента и стоимость земли повышаются с каждым днем. И если найдется джентльмен немного более откровенный в изображении положения вещей, его не только почтут человеком неблагонадежным, но и возле него, несомненно, тут же появится дюжина порицателей. Ни для кого не является тайной, почему столь охотно задают эти вопросы и столь любезно на них отвечают.

Между тем, обращаясь к делам Ирландского королевства, я лишь огромным усилием воли сдерживаю свое негодование, вызванное отнюдь не соображениями личной выгоды, ибо на всем острове мне не принадлежит ни пяди земли. И потому, согласно общеизвестному и всеми принятому правилу, я перечислю те причины, которые по общепризнанным и неопровержимым законам способствуют процветанию и обогащению любой страны, а затем рассмотрю, каковы следствия, возникающие из этих причин, для Ирландского королевства.

Первая причина благосостояния всякой страны заключается в плодородности почвы, способной производить все необходимое для жизни и довольства населения в количестве, достаточном не только для жителей этой страны, но и для вывоза за ее пределы.

Вторая – в трудолюбии народа, прилагающего все старания к тому, чтобы наилучшим образом изготовить необходимые товары.

Третья – в удобных и безопасных портах и гаванях, из которых, в пределах, дозволенных условиями взаимного обмена, отправляется возможно больше собственных и принимается возможно меньше чужеземных изделий.

Четвертая заключается в том, чтобы население вывозило и ввозило свои товары по возможности на судах, сооруженных в собственной стране из местного леса.

Пятая – в том, чтобы ее купцы пользовались правом свободной торговли во всех иностранных государствах, в которые им открыт доступ, кроме тех, которые находятся в состоянии войны с их государем или с их страной.

Шестая – в том, чтобы народ управлялся только теми законами, кои учреждены с собственного его согласия, ибо в противном случае он не будет свободным. А потому все мольбы о справедливости и просьбы о благосклонности и привилегиях, обращенные к чужому государству, свидетельствуют лишь о бессилии страны.

Седьмая заключается в развитии земледелия, в поощрении сельского хозяйства и, благодаря этому, в росте народонаселения, без чего любая страна, как бы щедро ни одарила ее природа, останется бедной.

Восьмая – в пребывании в стране ее короля или лица, облеченного верховной гражданской властью.

Девятая – в том, чтобы чужеземцы во множестве стекались в страну ради образования, развлечений или удовольствий либо как во всеобщий торговый центр.

Десятая – в распределении почетных, доходных и ответственных должностей только среди своего народа, в крайних случаях допуская весьма редкие исключения для тех чужеземцев, которые давно проживают в стране и, можно полагать, понимают и уважают ее интересы, как свои собственные.

Одиннадцатая – чтобы земельная рента и доходы от прочих занятий расходовались в той стране, в которой они получены, и ни в какой иной, что, конечно, возможно там, где царит любовь к своей отчизне.

Двенадцатая – чтобы все государственные доходы, исключая издержки на войны с чужеземными государствами, расходовались у себя на родине.

Тринадцатая – в том, чтобы народ не заставляли пользоваться иными деньгами, кроме как отчеканенными на собственном государственном монетном дворе, исключая те случаи, когда отступление от этого обычая, принятого у всех цивилизованных наций, окажется выгодным и удобным для государства.

Четырнадцатая – в склонности жителей страны носить одежду собственного изделия и ввозить по возможности меньше предметов роскоши, будь то предметы одежды, мебели или питания, без коих они легко могут обойтись.

Есть еще множество других причин, способствующих процветанию нации, которые я теперь не могу припомнить. Они все настолько незначительны, что даже после долгих размышлений я не в состоянии обнаружить, откуда же проистекает наше благосостояние, и был бы поэтому рад просветиться на этот счет. Пока у меня нет более полных сведений, я рассмотрю здесь, какие из указанных причин действуют в Ирландии, а также какова ее доля в результатах и следствиях.

Я намереваюсь не жаловаться, а просто излагать факты, и предмет моего исследования представляется мне весьма значительным. Ибо совершенно ясно, что человек, живущий в уединенном доме и вдали от всякой помощи, поступает неразумно, если стремится прослыть среди своих соседей богачом; потому что те, кто приходит за золотом, предпочтут уйти с оловом и медью, нежели с пустыми руками. И так уж повелось на свете, что самые состоятельные люди менее всего выставляют свое богатство напоказ и предоставляют это делать тем, кому больше нечем покрасоваться на бирже.