Чтение онлайн

На следующее утро приехал Легонт. Выглядел он уставшим и сильно постаревшим.

– На Третьей и Первой наблюдается повышенная активность, - сказал он.
– Мы думаем, и у вас она скоро наступит.

– Судя по поведению "баньяна", ждать осталось недолго, - согласился Зодчий.

– Мы сравнили текущие изменения со старыми картами нашего мира. Выводы неутешительные.

– Вы судите только по изменениям ландшафта на Третьей и Первой заставах?

– Нет. Мы посылали знающих людей в разные стороны. Из пятидесяти реперов, служивших нам пограничными столбами, не удалось найти ни одного! По многим направлениям утрачены реперы второй и даже третьей линии! А это уже потери, сопоставимые с первым глобальным изменением...

Легонт замолчал.

– Поселенцы, которых вы отправляли, заметили что-нибудь необычное?
– спросил Зодчий.

– На границе всё стало необычным...
– вздохнул Легонт.

– То есть подобные инциденты были?

– Трое подверглись нападению белых медведей! Откуда они здесь?!

Зодчий сделал мысленную пометку.

– Ещё двое, - продолжал Легонт, - случайно наткнулись на зародыши Гнилых Озёр.

– В какой стороне?
– быстро спросил Зодчий.

– Километров пять к югу от вашей заставы и на севере, километрах в трёх.

– Обкладывают, значит...
– едва слышно проговорил Зодчий.

– Что ты сказал?
– не расслышал Легонт.

– Это я так, рассуждаю, - торопливо произнёс Зодчий.

– Ещё один поселенец случайно попал в болото, кишащее какими-то мелкими, но невероятно злобными созданиями. По виду они напоминают кузнечиков, потому что могут далеко и высоко прыгать, но если позволить такому "кузнечику" сесть на тело, он мгновенно впивается в мягкие ткани своим хоботком с такой силой, что приходится делать надрез, чтобы извлечь его.
– Легонт ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Потом продолжил: - Потеря на сегодня составляет больше десяти процентов всей площади. Это первое. Второе ещё печальнее: если принять во внимание события на Третьей заставе, необычную активизацию на Первой, и то, что наблюдается у вас в последние дни, происходит одновременное выравнивание формы Зокона с превращением его в идеально круглое тело.

– Что вы об этом думаете?

– Трудно сказать...
– устало произнёс Легонт.
– Расчёты показывают - Зокон очерчивает окружность, в центре которой находится точка, совпадающая с местоположением нынешнего поселения...

– Ошибки быть не может?

– Я бы хотел на это надеяться...

– Значит, начало активизации на Третьей и Первой автоматически повлечёт за собой подвижки и нашего Зокона?

– Без сомнения, - согласился Легонт.
– Мы составили прогноз и можем заранее сказать, в каком месте будет находиться очередная граница нашего мира в тот или иной конкретный день.

– Если вы провели такие расчёты, то, видимо, узнали и... нулевой день?

– Узнали...
– глухо произнёс Легонт.

– И сколько нам осталось?..

– Всё здесь!
– ответил Легонт, кладя перед Зодчим исписанные листки.
– Будет время, можешь проверить.
– Он раздумывал несколько секунд, внимательно разглядывая осунувшееся лицо Зодчего, потом добавил: - А если не будет - поверь на слово...

Ещё один день прошёл в тревожном ожидании.

От соседей приходили неутешительные сообщения: Зокон за два часа поглотил все постройки на Первой заставе, а Третью завалил метровым слоем рыхлого пемзообразного "снега". Снова приехал Легонт. На этот раз с грустными вестями - слёг Амвросий. Легонт больше ничего не сказал, но Зодчий правильно понял его молчание.

– Я поеду с тобой, - сказал он и пошёл собираться.

– А если Переход?

– Переходов много, а жизнь у Амвросия одна...

– Спасибо, что приехал, - Амвросий возлежал на широкой дубовой кровати, опираясь головой и предплечьями на высоко взбитые подушки. В комнате было светло от многочисленных свечей. Поймав взгляд Зодчего, с удивлением оглядывавшего такое изобилие светильников, старец пояснил: - Это всё Арина. Боится дедушку потерять. Вот и выдумала, что чем больше света, тем труднее смерти отыскать меня! Глупышка!..

– Не так уж она не права...
– задумчиво проговорил Зодчий.

– Дети...
– с теплотой в голосе произнёс Амвросий, - они видят мир не так как мы... Всё воспринимают иначе. Они даже любят по-другому. Я стал понимать это только сейчас, прожив едва ли не в десять раз больше Арины...

Зодчий молчал. Амвросий не выглядел ни измождённым внутренним недугом, ни морально уставшим от жизни, тем не менее, заставник понимал: Амвросий очень плох. Трудно сказать, что именно подорвало здоровье несгибаемого главы рода - трагедия его внучки или события последних месяцев. При этом Зодчего поразили глаза Амвросия. В них он видел непоколебимый дух мудрого старца. Болезнь могла в дугу согнуть его большое сильное тело, могла разбить параличом его члены, могла сжечь органы лихорадкой, но она была бессильна сломить дух этого человека, его несокрушимую волю. На лице, состарившемся в бесконечной борьбе за выживание немногочисленного рода, огнём горели живые глаза свидетеля целой эпохи.

– Что приуныл?
– вдруг спросил Амвросий.
– Или меня пожалел немощного?..

– В жалости нет ничего оскорбительного, - сказал Зодчий.
– Но думал я о другом.

– О том, что не дочитал книгу Церапа?

– И об этом тоже...

– А ты не спрашивал себя, почему тебе не удалось дочитать книгу до конца?

– Обстоятельства...
– пожал плечами Зодчий.

– Обстоятельства мы создаём сами!
– резко возразил Амвросий.

– Если отбросить обстоятельства, - медленно заговорил Зодчий, о чём-то напряжённо думая, - то получается, что я и не должен был дочитать её до конца!

– А почему не должен?

– Наверное, я ещё не готов...

– Такое хорошее начало и такой скверный конец!
– Глаза Амвросия таинственно улыбались.