Чтение онлайн

Альбус Дамблдор от самой Триады уводил разговор все дальше и дальше. От темы он при этом не особенно отходил, но Гарри почему-то казалось, что кое-что очень важное осталось нераскрытым. Упомянутым вскользь и тут же погребенным под другими образами.

Понять бы еще, что именно…

— Знающие, но при этом — делающие глупости? — с сомнением переспросил он.

— А они такие же люди, как и все. Такие же волшебники, просто имеющие доступ к закрытой информации и владеющие особыми техниками. Не всех магглов, владеющих ножом и вилкой и читающих «Таймс» за завтраком, в повседневной жизни ты отличишь от обезьян, Гарри. Как и не всех дипломированных специалистов-волшебников можно отличить от упертых, тупоголовых баранов. Знающий — это статус. Звание. Связь, тянущаяся к Триаде текущего временного периода. Но никак не показатель ума или силы. Их дело — сохранить накопленную мудрость, распространить ее дальше. Так и получается, что по большому-то счету, Джеральд от своих прямых обязанностей и не отступает.

— Но?

Гарри поерзал в кресле.

— Но в его случае мы имеем дело с особыми обстоятельствами, — мрачно сказал Дамблдор, снова откидываясь на спинку трона. — Видишь ли, случилась такая оказия… Его сын родился со способностями мага Триады. Предсказать это событие не удалось поскольку, во-первых, нынешние методы расчета именно Джеральд и изобрел. Раньше прогнозы делать не умели вообще, и способных составить Триаду находили, скажем так, постфактум. Если, конечно, древнее семейство, сверившись со всеми метками, само не бежало, подобрав все юбки, к Знающим, чтобы сообщить им радостную весь. Так вот, во-вторых, из-за переплетения потоков бесполезны стали даже метки. В-третьих же… А, в третьих, Гарри, мы не узнаем беду, стучащуюся в нашу дверь, пока не предстанем с ней лицом к лицу.

И опять Поттеру почудилось, что буквально только что упоминалось нечто очень важное, но директор очень быстро и аккуратно, не сворачивая с темы, перешел к другому.

— Вы, профессор, почему-то до сих пор ни разу не упоминали, что рождение в семье мага Триады — беда, — он попытался нащупать верное направление, то, что вызывало ощущение звона тревожного колокольчика над ухом: «Посмотри сюда, прислушайся, что-то не так!».

— А, по-твоему, это большая радость? — Дамблдор скрестил руки на груди. — Обладание большой силой и специфические возможности приносят счастье и всеобщую любовь? Необходимость участвовать в интригах сильных мира сего — дарит спокойствие? Постоянная борьба за выживание — о да, когда о Триадах было более-менее широко известно, не переводились желающие уничтожить то, что им не досталось — приносила мир? Гарри, мой мальчик, оглянись на прожитые тобой годы и скажи мне честно: инаковость принесла счастье вашей семье?

— Самое главное счастье, профессор, мой семье принес Темный Лорд, — с сарказмом ответил Гарольд. — Все остальное уже как-то, знаете ли, второстепенно.

— А кто он, по-твоему? — вкрадчиво осведомился директор. — В контексте нашего разговора, конечно.

А Темный Лорд был магом Атаки.

— Вы не про него спрашивали, а про мою инаковость, — попытался выкрутиться Гарри. Подлое ощущение собственной невыносимой глупости — ага, с Дамблдором решил спорить, ну, молодец, удачи — грозилось вернуться.

— Не ерничай, — сухо произнес Альбус Дамблдор, буквально пригвоздив его к месту тяжелым взглядом. — По-твоему, не будь ты магом Триады, как и Том Риддл, все закончилось бы так, как оно есть?

— То есть, вы хотите сказать, профессор, Темный Лорд к нам домой пришел из-за меня? — встрепенулся Гарри. Снова показалось, что он нащупал нужную нить и движется в правильном направлении.

— Я ничего не хочу сказать, — отрезал тот. — Главная проблема была и есть — в заблуждении. Твоем, моем, Нивеуса, Тома Риддла, Джеральда… Многих и многих людей.

И таким образом Дамблдор снова изящным пассажем увел разговор дальше от той таинственной темы. Гарри не мог сказать точно, почему он уверился в этом — о себе давало знать какие-то чутье, подсознательное чувство, что самое важно от него скрывают.

Хотя, казалось бы, ну куда уже важнее того, о чем они говорят.

— Поводом появления Тома Риддла на крыльце дома твоих родителей действительно было пророчество. Поводом, но не причиной. Так же, ваши с ним специфические способности — сопутствующий фактор. Причина же заключалась в ином. И теперь, после долго вступления, я наконец-то могу к ней перейти.

После этого он почему-то снова замолчал. И надолго.

Поттеру уже захотелось встать и пройтись туда-сюда по кабинету, чтобы размяться. Все тело затекло от неудобной позы, ерзанье с попытками сместить точку опоры перестали помогать.

Когда он уже дошел до пустующей жердочки Фоукса — наверное, где-то внизу, работает бесплатной доставкой целебных фениксовых слез — директор, наконец, соизволил вернуться к разговору.

Начал он, почему-то, со смешка. Гарри чуть не подпрыгнул от неожиданности. И, повернувшись, непонимающе уставился в ответ.

— Знаешь, Гарри, обдумывая все, что я уже рассказал тебе и что еще только собираюсь… — Дамблдор потер морщинистый лоб и снова отпустил короткий, даже нервный смешок, — меня не покидает ощущение абсурда. Сначала кто-то никак не мог нормально поделить между собой власть, и регулировать пришлось на мировом уровне. Всей магической системе пришлось меняться, чтобы сделать возможным существование наделенных неоспоримой силой регуляторов. И вот, вроде бы ситуация устаканилась, отпала надобность в этих регуляторах, но кому-то опять не сиделось спокойно! Опять нужно было сунуть свои ручонки и испортить отлаженный механизм… И так из раза в раз. Как только к нам приходят изменения, которые могут принести, наконец, порядок, мы сопротивляемся. Делаем все еще хуже. Не совет жрецов, так совет правящих семей! Не правящие семьи, так горстка замшелых стариков, которым последний ум от страха отшибло. Не десяток старых идиотов, так один насмерть перепуганный отец. Ты когда-нибудь видел, Гарри, как один-единственный человек, маг вредней руки и средних способностей, меняет историю на корню?

Лицо директора искривилось. И такого выражения Гарри Поттер не видел еще ни разу: брезгливость, отвращение, будто перед ними сейчас находилось какое-то на редкость премерзкое насекомое.

— Я — не видел. И надеюсь, что не увижу никогда такого кошмара. А Джеральд ведь так и сделал. Один. Сумел как-то. Ты думаешь, он всегда был такой пронырливой сволочью? О, нет, Гарри. На воспитание в себе должных ума и хитрости у него ушло порядка шести-семи столетий.

Гарольд где-то читал, что могущественные волшебники живут, в лучшем случае, лет триста. Причем, большую часть всего этого срока далеко не в состоянии первой юной свежести. Кто-то даже дотягивал до трехсот тридцати — красивая дата — но кроме щелкающей вставной челюстью развалины там уже мало что оставалось.

А тут у них, похоже, наметился новый рекордсмен, неучтенный статистикой.

Альбус Дамблдор навис над столом, опираясь на руки, и дохнуло от него какой-то странной силой. Не той, которую улавливали они с Роном и Драко, когда периодически напарывались на директора в гневе.

Что-то безумное старое. Усталое. Бьющееся в бессильной и отчаянной злости.

Может, до сих пор они путали? Может, именно это — отголоски силы мага Времени? А не спецэффекты с темной аурой, искусственным трепетом и прочими красивыми детскими игрушками.

— У Джеральда был сын. С перспективой стать магом Атаки, лидером своей Триады. Мальчик сильный и амбициозный, желавший показать, наконец, всему миру, кто тут хозяин. У мальчика — уже молодого мужчины к тому времени — был хороший друг и любимая женщина. Потом мальчика понесло захватывать власть. Пока набирал сторонников, делал себе имя и захватывал земли, любимой женщины вместе с хорошим другом у него не стало. В одночасье и разом, как ты понимаешь. Они, видишь ли, пару раз глянули на то, чем он со сторонниками вместе занимался на покоренных территориях, и решили, что надо с таким чудовищем что-то делать.