Чтение онлайн

По-хорошему, оставался еще Ремус Люпин, самый замечательный крестный на всем свете, которого Гарри со вчерашнего вечера в глаза не видел. И мало ли что с ним могло случиться во время сражения с Пожирателями и всей неразберихи после.

К кому, в результате, идти? Чтобы еще этот «кто-то» с серединки на половинку был в курсе всех дел.

А еще хорошо бы палочку себе вернут и вообще прикинуть, что теперь делать.

…В сухом остатке по всем статьям подходил только Дамблдор. Нет, ему-то наверняка и так есть чем заняться и без проведения бесед о вечном, но зато Гарри — нечем.

К тому же, местоположение поттеровских трупных останков и волшебной палочки — ее в первую очередь! — наверняка пересекается в координатной плоскости с директорским кабинетом. Просто по закону подлости.

Так что хочется того или нет, но все дороги сегодня ведут именно туда. И часть оставшегося на решение вопросов жизни и смерти времени все-таки придется потратить.

Может быть, даже с пользой. Если из Дамблдора удастся вытянуть что-нибудь существенное.

На счастье Поттера, не особенно этому счастью-то радовавшемуся, авроры свой пост у дверей Больничного Крыла оставили. И возмущаться нарушением режима, комендантского часа, предписаний мадам Помфри и всего прочего было некому.

А то потом можно было бы отговориться, что, мол, добросовестные стражи магического порядка легли костьми и не пустили…

В Зале Лестниц Гарри тоже никто с распростертыми объятиями не ждал. И даже с «Авадой Кедаврой» не караулил.

Там вообще никого не было — и где хваленые аврорские посты через каждые сто шагов? Где дежурные? — только портреты тихо переговаривались. В воздухе танцевала пыль, золотилась в солнечных лучах из редких окон и в огне факелов. Поскрипывал — казалось бы, магический же — механизм движущихся лестниц.

Хогвартс как вымер. Или просто основная живая масса магов предпочла сгруппироваться на нижних этажах и на улице. Стадный инстинкт, вера в то, что если собьются одной кучей, это их спасет, случись что.

С другой стороны надо учитывать, что с окончания битвы на квиддичном поле прошло часов шесть от силы, и работы сейчас хватает. Разобрать завалы, опознать погибших. Естественно, нет времени разбредаться по углам.

А ведь и Дамблдора-то в кабинете может и не быть — кому как не директору разруливать все эти сложности?

Поттер, обрадованный пришедшей в голову мыслью, вниз по лестницам летел, как на крыльях. Даром, что в пижаме — все равно никто не видит.

Вот заявится он к директору, а там и нет никого. Палочку схватил, нашел, что на плечи поверх пижамной куртки накинуть — и свободен. Благодать!

Больно уж не хочется все эти разговоры вести. Даже если позарез нужно. Двойственная ситуация такая.

Горгулья, сторожившая проход к винтовой лестнице в кабинет, повела себя на редкость благоразумно: при виде Гарри сразу откатила свой постамент и спряталась в каменной нише.

Такая услужливость выглядела очень подозрительно. Может, конечно, горгулья просто была не в настроении после массового уничтожения сородичей. Их, наверное, еще не успели восстановить и оживить после битвы. А, может быть, проблема была не в том.

Тишина на лестнице тоже настораживала — не будь Дамблдор у себя, Поттера пропустили бы только с боем и под угрозой потери своей каменной головы. Либо директор заглушающие чары наложил, и в кабинете сейчас проходит обсуждение очень важных и серьезных вещей, либо заперся отдохнуть от суровой и неприятной реальности. Его-то наверняка уже до ручки довести успели.

Варианты возможны разные, но ни один ничего хорошего не сулил.

Гарри, успевший уже накрутить себя как следует и занервничать, постучавшись, открыл дверь. И тут же был вынужден пригнуться, чтобы не схлопотать по лбу вылетевшей из кабинета со свистом золотой статуэткой грифона.

Фицджеральд Сорвин и Альбус Дамблдором стояли друг напротив друга, вздев волшебные палочки, и готовились, похоже, перейти от словесных баталий — к магическим. Вокруг летали, левитированные в воздух концентрированным магическим полем, мелкие предметы, начиная от перьев и книг, заканчивая массивными магическими глобусами.

Фоукса нигде видно не было.

А в директорском кабинете давно было пора провести ревизию и выкинуть все лишнее барахло. Ну, или сначала разбить-сжечь-разорвать, а потом уже выкинуть.

— …Ты ведь этим себя подставляешь в первую очередь, Джеральд! — прогремел Дамблдор, потрясая палочкой.

Учительско-ученические разборки могли бы и позабавить, если только не знать, чем все может закончиться. И каков будет масштаб разрушений в итоге — одними проломанными глобусами из цельного куска малахита дело явно не обойдется.

— А и ни черта подобного. Пока единственный, кто подставился — это ты, Альбус, — Сорвин криво ухмыльнулся и неожиданно повернулся к стоявшему в дверях Гарри: — Что бы ты тут не услышал, по поводу своей проблемы в любое время можешь обращаться ко мне, юноша. Загляни в «Иллитрис», обсудим выходы из ситуации. Обещаю помочь всем, чем смогу.

Сорвин развернулся и в несколько шагов достиг камина.

— Никуда он заглядывать не будет!.. — директор в сердцах прорычал ему в спину нечто заковыристое и на незнакомом языке.

Но то ли Сорвин «нечто» успешно отразил, то ли до магоприкладства и смертоубийства дело все же не дошло, и это была обычная ругань.

Висевшие в воздухе книги и безделушки с грохотом и звоном посыпались на пол. Что-то, похоже, все-таки разбилось.

Уборки не миновать.

— Стервец старый, — раздраженно пробурчал Дамблдор, адресуя свое недовольство вспыхнувшему зеленым каминному пламени. — Думает, он тут самый умный выискался… Проходи, Гарри, и садись.

Пижамное облачение его явно не смутило. Похоже, к директору еще и не в таком виде заявлялись.

— Спасибо, профессор, — кивнул тот. Кресло из дальнего угла, отряхнув запыленные подлокотники и, брезгливо перебирая ножками, процокало по развалам былой роскоши до ковра. Затем ткнулось под коленки и пододвинулось поближе к столу. — Чай буду. С сахаром, — сразу принял превентивные меры Поттер.

Все равно предложат же.

Директор кивнул и несколькими взмахами палочки материализовал свой бессменный сервиз. В фарфоровых чашках уже плескался чай, а печенье почему-то было надкусанным.