— Так вот как вы лопочете? Ага! —Подумал он незлобиво-лукаво.И улыбнулась думе этой слава,И вздор потек, теряя берега.Заныла чепуховая пурга, —Завыражался гражданин шершаво,И вся косноязычная державаВонзилась в слух, как в рыбу — острога.Неизлечимо-глупый и ничтожный,Возможный обыватель невозможный,Ты жалок и в нелепости смешон!Болтливый, вездесущий и повсюдный,Слоняешься в толпе ты многолюдной,Где все мужья своих достойны жен.
1927
Вячеслав Иванов
По кормчим звездам плыл суровый бригНа поиски угаснувшей Эллады.Во тьму вперял безжизненные взглядыСидевший у руля немой старик.Ни хоры бурь, ни чаек скудный крик,Ни стрекотанье ветреной цикады,Ничто не принесло ему услады:В своей мечте он навсегда поник.В безумье тщетном обрести былоеУмершее, в живущем видя злое,Препятствовавшее венчать венцомЕму объявшие его химеры,Бросая морю перлы в дар без меры,Плыл рулевой, рожденный мертвецом.
1926
Георгий Иванов
Во дни военно-школьничьих погонУже он был двуликим и двуличным:Большим льстецом и другом невеличным,Коварный паж и верный эпигон.Что значит бессердечному законЛюбви, пшютам несвойственный столичным,Кому в душе казался всеприличнымВоспетый класса третьего вагон.А если так — все ясно остальное.Перо же, на котором вдосталь гноя,Обмокнуто не в собственную кровь.И жаждет чувств чужих, как рыбарь — клева;Он выглядит «вполне под Гумилева»,Что попадает в глаз, минуя бровь…
1926. Valaste
Инбер
Влюбилась как-то Роза в Соловья:Не в птицу роза — девушка в портного,И вот в давно обычном что-то ново,Какая-то остринка в нем своя…Мы в некотором роде кумовья:Крестили вместе мальчика льняного —Его зовут Капризом. В нем родного —Для вас достаточно, сказал бы я.В писательнице четко сочеталисьЛегчайший юмор, вдумчивый анализ,Кокетливость, печаль и острый ум.И грация вплелась в талант игриво.Вот женщина, в которой сердце живоИ опьяняет вкрадчиво, как «мумм».
1927
Келлерман
Материалистический туннельВедет нежданно в край Святого Духа,Над чем хохочет ублажитель брюха —Цивилизации полишинель.Хам-нувориш, цедя Мускат-Люнель,Твердит вселенной: «Покорись, старуха:Тебя моею сделала разруха, —Так сбрось капота ветхую фланель…»Но в дни, когда любовь идет по таксе,Еще не умер рыцарь духа, Аксель,Чьей жизни целью — чувство к Ингеборг.И цело завещанье МихаилаС пророчеством всему, что было хило,Любви вселенческой познать восторг!
1926
Киплинг
Звериное… Зуб острый. Быстрый взгляд.Решительность. Отчаянность. Отвага.Борьба за жизнь — девиз кровавый флага.Ползут. Грызутся. Скачут. И палят.Идиллии он вовсе невпопад:Уж слишком в нем кричат инстинкты мага.Пестрит пантера в зарослях оврага.Ревет медведь, озлясь на водопад.Рисует он художников ли, юнг ли,Зовет с собой в пустыни или джунгли,Везде и всюду — дым, биенье, бег.Забыть ли нам (о нет, мы не забудем!),Чем родственен звероподобным людямПриявший душу зверя человек…
1926
Кольцов
Его устами русский пел народ,Что в разудалости веселой пляса,Век горести для радостного часаПозабывая, шутит и поет.От непосильных изнурен забот,Чахоточный, от всей души пел прасол,И эту песнь подхватывала масса,Себя в ней слушая из рода в род.В его лице черты родного края.Он оттого ушел, не умирая,Что, может быть, и не было егоКак личности: страна в нем совместилаВсе, чем дышала, все, о чем грустила,Неумертвимая, как божество.
1925
Конан Дойль
Кумир сопливого ученика,Банкира, сыщика и хулигана,Он чтим и на Камчатке, и в Лугано,Плод с запахом навозным парника.Помилуй Бог меня от дневника,Где детективы в фабуле романаО преступленьях повествуют рьяно,В них видя нечто вроде пикника…«Он учит хладнокровью, сметке, риску,А потому хвала и слава сыску!» —Воскликнул бы любитель кровопийц,Меня всегда мутило от которых…Не ужас ли, что землю кроет ворохУбийственных романов про убийц?
1926
Кузмин
В утонченных до плоскости стихах —Как бы хроническая инфлуэнца.В лице все очертанья вырожденца.Страсть к отрокам взлелеяна в мечтах.Запутавшись в эстетности сетях,Не без удач выкидывал коленца,А у него была душа младенца,Что в глиняных зачахла голубках.Он жалобен, он жалостлив и жалок.Но отчего от всех его фиалокИ пошлых роз волнует аромат?Не оттого ль, что у него, позера,Грустят глаза — осенние озера, —Что он, — и блудный, — все же Божий брат?…
1926
Куприн
Писатель балаклавских рыбаков,Друг тишины, уюта, моря, селец,Тенистой Гатчины домовладелец,Он мил нам простотой сердечных слов…Песнь пенилась сиреневых садов —Пел соловей, весенний звонкотрелец,И, внемля ей, из армии пришелецВ душе убийц к любви расслышал зов…Он рассмотрел вселенность в деревеньке,Он вынес оправданье падшей Женьке,Живую душу отыскал в коне…И чином офицер, душою инок,Он смело вызывал на поединокВсех тех, кто жить мешал его стране.
1925
Лермонтов
Над Грузией витает скорбный дух —Невозмутимых гор мятежный Демон,Чей лик прекрасен, чья душа — поэма,Чье имя очаровывает слух.В крылатости он, как ущелье, глухК людским скорбям, на них взирая немо.Прикрыв глаза крылом, как из-под шлема,Он в девушках прочувствует старух.Он в свадьбе видит похороны. В светеНаходит тьму. Резвящиеся детиУбийцами мерещатся ему.Постигший ужас предопределенья,Цветущее он проклинает тленье,Не разрешив безумствовать уму.