Все у нее прелестно — даже «ну»Извозчичье, с чем несовместна прелесть…Нежданнее, чем листопад в апреле,Стих, в ней открывший жуткую жену…Серпом небрежности я не сожнуПосевов, что взошли на акварели…Смущают иронические трелиНасторожившуюся вышину.Прелестна дружба с жуткими котами, —Что изредка к лицу неглупой даме, —Кому в самом раю разрешеноПрогуливаться запросто, в побывкуСвою в раю вносящей тонкий привкусОстрот, каких эдему не дано…
1926
Элиза Ожешко
Отпенился фруктовый сад. И рьянЛуч солнечный, встревожив ароматы.Незримая душа струится мяты,И с ней сливает струйку валерьян.Заполонил бушующий бурьянКуртины роз. Гортензии изъяты.Крокетусы запущенно-лохматы.Глядит на голубой цикорий Ян.И голубеет в пахаре преданьеО тезке-предке, выбравшем заданье:Мечту труда увидеть наяву.«Рви лебеду — и там, где было немо,Жизнь зазвенит», — подбадривает Неман,Любовно омывающий Литву.
1926
Оффенбах
Трагические сказки! Их лишь три.Во всех мечта и колдовство фантазий,Во всех любовь, во всех душа в экстазе,И всюду смерть, куда ни посмотри.О сказочные звуки, где внутриТщета любви и нежность в каждой фразе…Какая скорбь почти в святом рассказе!О, Время! ты глаз Памяти не три.Пусть сон мотивов, сказочно-тревожных,Мне сердца чуть не рвущих, невозможныхВ уловленной возможности своей, —Пусть этот сон всю жизнь мою мне снится,Дабы иным ему не замениться, —Сон музыки, которой нет больней!
1921
Реймонт
Сама земля — любовница ему,Заласканная пламенно и нежно.Он верит в человечество надежноИ человеку нужен потому.Я целиком всего его примуЗа то, что блещет солнце безмятежноС его страниц, и сладко, и элежноЩебечущих и сердцу, и уму.В кромешной тьме он радугу гармонийРасцвечивал. Он мог в кровавом стонеРасслышать радость. В сердце мужика —Завистливом, себялюбивом, грубом —Добро и честность отыскав, с сугубымВосторгом пел. И это — на века.
1926
Ремарк
Он, как Евангелье, необходимИ, как насущность, он евангеличен.Тем отличителен, что он отличенОт славословящих огонь и дым.Пусть не художник он, но, раз своимПером способен быть междуязыченИ необычным, будучи обычен,Нас волновать, преклонимся пред ним.Покуда Конторек — заметь, историк! —Городит чушь, наш жребий будет горек,И нам сужден в удел вороний карк.Я требую, чтоб дети с первой партыУсвоили, что для вселенской картыСвященно имя скромное — Ремарк.
Toila
21 янв. 1933
Римский-Корсаков
Мы любим с детства ночь под Рождество,Когда бормочет о царе СалтанеИ о невесте царской няня Тане,Ушедшей в майской ночи волшебство.Дивчата с парубками, в колдовствоВовлечены, гуторят на поляне,Как пел Садко в глубоком океане,Пленен морским царем, пленив его.К ним выйдя в эту пору, ты увидишьСервилию, невидимый град Китеж,Кащея, Золотого петушка…Взгрустйется о Снегурочке. Сев в санки,О Младе вспомнив, ставши к ПсковитянкеИскать путей, не сыщешь ни вершка…
1926
Роллан
Чистейший свет струится из кустовПред домиком в Вильневе под Лозанной,Свет излучающий и осиянный,Каким всю жизнь светился Жан-Кристоф.О, этот свет! В нем аромат цветов!Свободу духа встретил он «Осанной»!Свободы царь, свободы раб, внестанныйМятеж души воспеть всегда готов.Быть на земле нетрудно одинокимЛишь тем, кто подвигом горит высоким,Кто заключил в душе своей миры,Кому насилья демон ненавистен,Кто ищет в жизни истину из истин,Вдыхая холод с солнечной горы.
1926
Романов
В нем есть от Гамсуна, и нежный весь такой он:Любивший женщину привык ценить тщету.В нем тяга к сонному осеннему листу,В своих тревожностях он ласково спокоен.Как мудро и печально он настроен!В нем то прелестное, что я всем сердцем чту.Он обречен улавливать мечту.В мгновенных промельках, и тем он ближе вдвое.Здесь имя царское воистину звучитПо-царски. От него идут лучиТакие мягкие, такие золотые.Наипленительнейший он из молодыхИ драгоценнейший. О, милая Россия,Ты все еще жива в писателях своих!
1927
Россини
Отдохновенье мозгу и душеДля девушек и правнуков поныне:Оркестровать улыбку БомаршеМог только он, Эоловый Россини.Глаза его мелодий ярко-сини,А их язык понятен в шалаше.Пусть первенство мотивовых клишеИ графу Альмавиве, и Розине.Миг музыки переживет века,Когда его природа глубока, —Эпиталамы или панихиды.Россини — это вкрадчивый апрель,Идиллия селян «Вильгельма Телль»,Кокетливая трель «Семирамиды».
1917
Ростан
Убожество действительных принцессНе требует словесного сраженья:Оно роскошно. Но воображеньяПринцессу чту за чудо из чудес!И кто из нас отъюнил юность безОбескураживающего жженьяКрови, вспененной в жилах от броженья,Вмещая в землю нечто от небес?Кто из живущих не был Шантеклером,Сумевшим в оперении бесперомСебе восход светила приписать?Кто из жрецов поэзии — и прозы! —Не сотворил в себе Принцессы Грезы,О ком вздохнуть, — и на глазах роса?…
1926
Садовников
Как смеет быть такой поэт забыт,Кто в русских красках столь разнообразен,В чьих песнях обессмертен Стенька РазинИ выявлен невольниц волжских быт.Моря на паруса судов зыбит,До красоты в разгуле безобразен,Плывет Степан и, чувствуя, что сглазенСвятой разбой, он гневом весь кипит…О, не умолкнет песнь о Стеньке долго,Пока не высохнет до капли Волга, —Но автора родной не вспомнит край…«Прощай, страна, река и в поле колос,Прощай меня», — его я слышу голос…— Нет, ты, поэт, страну свою прощай!