Как обвораживает мне глазаАдриатическая бирюза!Облагораживает мне устаНепререкаемая красота.Обескураживает вышина,От туч разглаживает лик луна.И разгораживает небесаСемисияющая полоса.Обезображивает чары местПредсмертным кактусом взращенный шест.Омузыкаливает мой слух,Обеспечаливает мой дух.
Париж
25 февр. 1931 г.
Дрина
В.В. Берниковой
О ядовито-яростно-зеленая,Текущая среди отвесных скал,Прозрачна ты, как девушка влюбленная,И я тобою душу оплескал!А эти скалы — голубые, сизые.С лиловостью, с янтарностью, в дубахС проржавленной листвой — бросают вызовыВам в городах, как в каменных гробах!Ведь есть же мощь, почти невероятная,Лишь в сновиденьях мыслимая мощь,Взволновывающая и понятная,И песенная, как весенний дождь!Ведь есть же красота, еще не петая,Способная дивить и восторгать,Как эта Дрина, в малахит одетая,Как этих скал застывшая пурга!
Босния. Горажда
15 янв. 1931 г.
Горный салют
Та-ра-ра-ррах! Та-ра-ра-ррах!Нас встретила гроза в горах.Смеялся молний АметистПод ливня звон, под ветра свист.И с каждым километром тьмаТеплела, точно тон письмаТеплеет с каждою строкой, —Письма к тому, кто будет твой.Неудивительно: я везВ край мандаринов и мимозРябины с вереском привет, —Привет от тех, кого здесь нет…Я вез — и бережно вполне —Адриатической волнеПривет от Балтики седой, —Я этой вез привет от той.Я Север пел, — не пел я Юг.Но я поэт, природы друг,И потому салют в горах:Та-ра-ра-ррах! Та-ра-ра-ррах!
Дубровник (Рагуза)
Вилла «Флора мира»
18 янв. l931 г.
Январь на юге
Л.Н. Бенцелевич
Ты представь, снег разгребая на дворе:Дозревают апельсины… в январе!Здесь мимоза с розой запросто цветут.Так и кажется — немые запоют!А какая тут певучая теплынь!Ты, печаль, от сердца хмурого отхлынь.И смешит меня разлапанный такой,Неуклюжий добрый кактус вековой.Пальм захочешь — оглянись-ка и гляди:Справа пальмы, слева, сзади, впереди!И вот этой самой пишущей рукойАпельсин могу сорвать — один, другой…Ты, под чьей ногой скрипит парчовый снег,Ты подумай-ка на миг о крае нег —О Далмации, чей облик бирюзов,И о жившей здесь когда-то Dame d'Azow.И еще о том подумай-ка ты там,Что свершенье предназначено мечтам,И одна из них уже воплощена:Адриатику я вижу из окна!
Дубровник (Рагуза)
Вилла «Флора мира»
18 янв. 1931 г.
Воздух — радость
М.А. Сливинской
Это не веянье воздуха, а дыханье БожестваВ дни неземные, надземные Божественного Рождества!Воздух вздохнешь упояющий, — разве ж где-то есть зима?То, что зовется здесь воздухом — радость яркая сама!Море и небо столь синие, розы алые в саду.Через прозрачные пинии Бога, кажется, найду,Господи! Голубоватые вижу брызги на весле.Это же просто немыслимо: неземное на Земле!
Дубровник (Рагуза)
Вилла «Флора мира»
24 дек. 1931 г.
Рождество на Ядране
А.В. Сливинскому
Всего три слова: ночь под Рождество.Казалось бы, вмещается в них много ль?Но в них и Римский-Корсаков, и Гоголь,И на земле небожной божество.В них — снег хрустящий и голубоватый,И безалаберных веселых ногНа нем следы у занесенной хаты,И святочный девичий хохолок.Но в них же и сиянье Вифлеема,И перья пальм, и духота песка.О сказка из трех слов! Ты всем близка.И в этих трех словах твоих — поэма.Мне выпало большое торжество:Душой взлетя за все земные грани,На далматинском радостном ЯдранеВстречать святую ночь под Рождество.
Дубровник (Рагуза)
Вилла «Флора мира»
Ночь под Рождество 1931 г.
Полдень первого дня
Е.И. Поповой-Каракаш
Море оперного цветаШелковело вдалеке.Роза жаждала расцвета,Чтоб увясть в твоей руке.Море было так небесно,Небо — морево. СудаВ отдаленьи неизвестноШли откуда и куда.И в глаза взглянула зоркоВстреченная на молуЛасковая черногорка,Проносившая смолу.Было солнечно слепяще.Вновь поэтом стал я весь.Было так ненастояще,Как бывает только здесь!
Дубровник (Рагуза)
Вилла «Флора мира»
25 дек. 1931 г.
Прогулка по дубровнику
Т.И. Хлытчиевой
Шевролэ нас доставил в Дубравку на Пиле,Где за столиком нас поджидал адмирал.Мы у юной хорватки фиалок купили,И у женского сердца букет отмирал…Санто-Мариа влево, направо Лаврентий…А Ядранского моря зеленая синь!О каком еще можно мечтать монументеВ окружении тысячелетних святынь?Мы бродили над морем в нагорном Градаце,А потом на интимный спустились Страдун,Где опять адмирал, с соблюденьем градаций,Отголоски будил исторических струн.Отдыхали на камне, горячем и мокром,Под водою прозрачною видели дно.И мечтали попасть на заманчивый ЛокрумДа и с лодки кефаль половить заодно…Под ногами песок соблазнительно хрупалИ советовал вкрадчиво жить налегке…И куда б мы ни шли, виллы Цимдиня купол,Цвета моря и неба, синел вдалеке.Мы, казалось, в причудливом жили капризе,В сновиденьи надуманном и непростом.И так странно угадывать было БриндизиТам за морем, на юге, в просторе пустом…
Toila
4 июня 1931 г.
Конавлянки
Уже автобус на КонавлюГотов уйти. У кабачкаЯ с конавлянками лукавлю,Смотрящими исподтишка.Они интеллигентнолицы,Их волоса то смоль, то лен.Не зря презрительный патрицийБыл в их прабабушек влюблен!Порабощен НаполеономИ дав безбрачия обет,Недаром к Чилипийским склонамПослал он сына для побед…Красавиц стройность не случайна,Высокий рост и вся их стать:На них веков почила тайна,И им в наследственность — блистать.От Ерцегнови до ИзовиатаЯдран ядрен и осиян —Республика аристократа —Последними из могикан.
Toila
17 июля 1932 г.
Пераст
Пересекаем бухту на пароме,В автомобиле сидя. В глубинеБелеет город. Пусто в каждом доме.Безлюдье в золотистой белизне.Пераст! Пераст! Что видишь ты во сне?Сна твоего не видно нам в бинокли.Покинутость, заброшенность везде.И остров твой — припомнился мне Беклин —Мертвяще мрачен в бухтовой воде.Пераст! Пераст! Где жизнь былая? где?Где век, когда ты был гнездом пиратов,Певец, любовник, воин, оргиаст?Когда, сокровища в себе запрятав,Окружных гор киркой тревожил пласт?И вот — как нет тебя, Пераст, Пераст!
Toila
6 июня 1931 г.
Двадцать bocemb
Мы взбираемся на Ловчен.Мы бежим под облака.Будь на поворотах ловче,Руль держащая рука!Сердце старое не старо,Молодо хотя б на час:У подножья гор КаттароДвадцать восемь встало раз!Почему так много? — спросим.На вопрос ответ один:Потому что двадцать восемь,Двадцать восемь серпантин!Мы пьянеем, пламенеемОт развернутых картин.Грандиозным вьются змеемДвадцать восемь серпантин!Адриатика под нами,Мы уже в снегах вершин.В тридцать километров знамя —Двадцать восемь серпантин!