Чтение онлайн

— Ты его видел раньше? — настало время Ридда серьезно удивляться. А этот парнишка был не промах. Знал больше, чем показывал. Может, за образом веселого и легкомысленного простолюдина скрывалось что-то совсем иное?

— А то! Я же говорил, что частенько мотаюсь по герцогству. И большие города стараюсь не обходить стороной. А там чего уж только не увидишь. Непонятно только, отчего вдруг сам наследник Его Светлости вдруг сопровождает убийцу и чародейку. Пытается не привлекать внимание, да?

— Не пытайся делать вид, будто знаешь нас, — Эйнкорт, надо отдать ей должное, отбивалась из последних сил, однако и Лирон был настойчив.

— Пусть так. Но не стоит скрывать, красавица, что ты знала о том, что происходило в Крествуде. Ясное дело, что вас за тем и послали. Герцог подозревал что-то такое, да? — снова спросил юноша, но, не дождавшись ответа, продолжил. — Он будто бы знал, что в горах сойдет обвал. Иначе он бы не вызвал своих людей. Сказки всё это про возможные волнения и бунты. Уж я-то знаю, что в наших краях сплошь тишь да спокойствие. В такое забытое Создателем место добровольно мало кто сунется, от скуки можно совсем скиснуть. Не знаю, может, соседям и хочется верить в эту легенду, но мне что-то не очень. Так что лучше скажите, там все настолько серьезно?

— Ты нам расскажи, — Эван усмехнулся, рассматривая заинтересованное лицо парня. Светлые глаза блестели в предвкушении, а сам их обладатель явно радовался тому, что почти сумел разговорить молчаливых попутчиков. — Наверняка же поднимался к подножию Пик, чтобы посмотреть, что случилось.

— Ну… — Лирон стушевался и потёр затылок. — Я пробовал выйти из деревни, но меня остановил стражник. Из герцогских. Сказал, что это слишком опасно. А потом ворота к горной тропинке и вовсе закрыли. Мол, Его Светлости не хотелось бы, чтобы кто-то из местных случайно пострадал от камнепада. Или от какой новой напасти…

— Хорошо, — Роксана, судя по всему, порядком устала от болтовни юноши, потому что вдруг решила сдаться. — Мы и правда едем из-за обвала. Нам интересна его причина. Однако напрасной огласки хотелось бы избежать.

— А вы что, такие специалисты в земле и скалах? — с ухмылкой спросил Лирон.

— Необязательно природа является причиной всех разрушений. И именно это нам бы хотелось выяснить.

— Ладно, я рад, что Пики не останутся без внимания. А то деревенские уже и правда готовы поверить в то, что близиться Судный день. Но, все-таки, странную компанию для этого выбрал герцог. Родной сын, преступник, чародейка, которая, к тому же, такая красавица…

Эвану казалось, что Лирон проникся к ним не столько уважением, сколько… Симпатией? Во всяком случае, шутить и отпускать ехидные комментарии он больше не собирался, а в голубых глазах вместо хитрого блеска появилась неподдельная заинтересованность. Возможно, для его круга Роксана была слишком необычной. Да и для его, Эвана, тоже. И дело было не столько в том, что Эйнкорт являлась чародейкой из мало известного женского ордена, сколько в том, что она не раздражала его и не пыталась лезть со своими нравоучениями. А может быть, она попросту умела вовремя замолчать.

Роксана резко опустила голову и пригубила немного эля, но только для того, чтобы скрыть смущённую улыбку, которую юноша всё же успел заметить на её губах. Непринуждённая честная беседа в таверне благоприятно повлияла на неё. Эван и сам чувствовал, как постепенно начинал расслабляться. Странно, но ему уже не хотелось запираться в комнате подальше от остальных, чтобы спокойно дочитать главу из “Эльфийской культуры”. По телу разливалась приятная теплота, а от сытной пищи начинало клонить в сон. Опершись локтем о лежавший рядом фолиант, юноша широко зевнул и продолжил наблюдать за активно жестикулирующим Лироном, который уже вовсю рассказывал Роксане какую-то деревенскую байку, услышанную на досуге. А книга… Книга могла и подождать…

Темнота сгущалась в узком коридоре, точно плотное черное облако, медленно расползающееся по потёртым половицам. Её чёрные бугристые щупальца скользили по полу и так и норовили дотянуться до плохо занавешенного окна, через которое едва-едва проглядывался далёкий серебристый серп луны. Казалось, что вездесущий мрак поглотил этаж — лишь оплывший огарок свечи одиноко и тускло догорал на узком подоконнике, да часть ступенек высокой лестницы потонула в рыжеватом мареве света, льющегося из обеденного зала вместе с гомоном доносящихся снизу голосов. Отсюда всё это — жар каменного очага, ароматы сытной пищи, негромкие трели лютни и гогот беззаботно пировавших постояльцев — теперь казалось до странного далёким и эфемерным. Роксана стояла посред коридора неподвижно, словно вырезанная из дерева статуя, и с какой-то отстранённостью вслушивалась в происходящее на первом этаже, боясь вдруг по растерянности пропустить звук приближающихся шагов. Её мало волновали притомившиеся и разомлевшие от хмеля гости с их самоуверенными ухмылками и множеством вопросов. Вовсе не они, а шанс быть пойманной у чужой двери тревожил колдунью, в нерешительности замешкавшуюся у порога комнаты, которую занял Витарр. Тот за весь вечер так и не удосужился спуститься к ужину, а теперь наверняка уже крепко спал в своей постели, пользуясь отсутствием оставшегося внизу Лирона. Роксана понимала это, однако все равно медлила. Необъяснимое волнение будто бы сковало её незримыми путами, заставляя сердце биться чаще. И хотя голос рассудка упорно твердил девушке, что чем быстрее она расквитается со своими обязанностями, тем быстрее вернется в собственный номер под защиту стен и одиночества, доводы его стремительно проносились мимо, как и течение убегавшего неумолимо вперед времени.

Устало вздохнув, Роксана отвернулась, вглядываясь в ночное небо за грязным стеклом и задумчиво теребя выбившиеся из косы пряди волос. Пальцы её медленно скользнули вниз и внезапно замерли, нащупав змеившиеся звенья цепочки и круглую подвеску. Рельефная серебряная поверхность словно обожгла кожу неприятным холодом, и колдунья по уже устоявшейся в дороге привычке с судорожным вздохом отдернула руку, будто бы боясь, что подаренное Верховной украшение в самом деле могло причинить ей вред. Мысленно упрекнув себя за впечатлительность, Роксана медленно выдохнула и ещё раз взглянула на медальон, загадочно поблескивающий в неярком пламени свечи. Как бы ни пыталась девушка прикоснуться к нему магией, посторонних чар ей нащупать упорно не удавалось. А в том, что они там были, колдунья практически не сомневалась. Другим ученицам из светлой башни её паранойя и подозрительность наверняка показались бы смешными, особенно на фоне слухов, ходивших вокруг Роксаны после её неудачного побега, но девушка каким-то нутром чувствовала, что леди Бриджет подарила ей злополучную подвеску не просто так. Верховная никогда не отличалась сентиментальностью, несмотря на заботу о юных адептках, которая, как уже успела убедиться сама Эйнкорт, иной раз перерастала в чрезмерную и даже ревностную опеку. Колдуньи жили в башне их ордена не хуже, чем фрейлины при дворе королевы, окружённые чужой роскошью, но лишённые собственных привилегий. Делорен не жалела средств для своих учениц, покупая у портного платья из дорогих тканей и заказывая книги, плотную бумагу и изящные стеклянные флаконы для снадобий из самого Тейрина. Слуги из особняка регулярно приносили в башню свежие фрукты и ягоды, а обосновавшаяся на первом этаже кухарка Верховной готовила для девушек не хуже, чем для собственной госпожи. И всё в башне, казалось, было устроено исключительно ради комфорта подопечных леди Делорен, многие из которых в силу происхождения никогда не спали на настоящих простынях, а о возможности получить собственную спальную комнату даже и не задумывались.

Роксана вспоминала, с каким недоумением и неверием она сама привыкала к новой жизни, лишённой контроля хлопочущих отцовских горничных и обязательств воспитанной добропорядочной дочери. Леди Бриджет, по меркам девушки, требовала от своих воспитанниц не так уж и много — самим наводить порядок в башне, где им великодушно и фактически бескорыстно предоставили приют, и обучаться магическому искусству под руководством Верховной ведьмы. О последнем Эйнкорт и вовсе не смела мечтать. Дома о её даре предпочитали помалкивать, а на настойчивые просьбы не умевшей тогда даже толком вызывать простую вспышку света Роксаны нанять учителя-чародея отвечали в лучшем случае демонстративным молчанием. И девушка, будучи тогда еще впечатлительным и эмоциональным ребёнком, со слезами на глазах запиралась в комнате и, убеждаясь, что её не подслушивают, старательно пыталась колдовать вдали от внимательных отцовских глаз. Впрочем, всё было тщетно — без учебников, практики и помощи кого-то более опытного Роксана не могла создать и простейшего заклинания. Магическая энергия билась в ней, трепыхалась, точно загнанное в угол животное, так и норовя вырваться наружу, но никак не находя выхода. Девушка практически ощущала жар, с которым дар перетекал по её телу, собираясь в ладонях с горячими сгустками. Отчаяние захватывало её, принося с собой тревожность и кошмарные сны, в которых юная Эйнкорт бесконечно скиталась среди чёрного тумана и безликих древесных силуэтов, пытаясь выбраться из тёмного мира и обрести для себя хоть какое-то безопасное место. Но лишь пристанище леди Делорен смогло стать для неё своеобразной тихой гаванью, где никто не осуждал сбежавших из дома девушек и не препятствовал истинному предназначению их магии. Словом, все колдуньи, найденные Верховной ведьмой в тяжёлый и переломный для себя момент, отныне жили уединённо и наслаждались покоем и умиротворением, которых им никак не удавалось обрести среди собственных родных и друзей. Жаль только, что за покой этот каждая из девушек со временем всё же была вынуждена заплатить особую цену.

При очередной мысли об ордене Роксана невольно закусила губу. Зародившиеся много месяцев назад сомнения по-прежнему одолевали её, заставляя вновь и вновь прокручивать в памяти события, которые ей довелось пережить под крылом щедрой Бриджет Делорен и всего сестринства. Побег из отчего дома, в котором ей после смерти матери перестали быть рады. Улыбка на подведённых темно-фиолетовой помадой губах загадочной незнакомки. Величественный силуэт белого особняка и возвышающейся возле него башни, ослепительно сверкавшей в розоватом свете заходящего солнца, точно первый снег. Жар разгоревшегося в камине пламени, чьи языки переливались под воздействием магии зелёным и голубым светом, и мягкость пуховых одеял, успокаивающий аромат цветочного чая и дружелюбные улыбки девушек всех возрастов, которые поглядывали на напуганную Роксану с плохо скрываемым любопытством. Она и сама рассматривала учениц Верховной широко распахнутыми глазами, украдкой изучала уютную и странную обстановку в башне, не зная, бояться ей пошевелиться или продолжать рассматривать невиданные ранее диковины, не тратя времени на напрасные переживания. А в те годы диковинным ей, брошенному и потерявшемуся ребёнку, казалось всё вокруг, начиная от дымящихся на изящной серебряной подставке благовоний и заканчивая всполохами разноцветных искр, которые вырывались из кончиков пальцев приютившей её женщины.

На протяжении долгих лет Роксана как будто бы находилась не то под впечатлением от увиденных чар не то под действием чьего-то гипноза. Предложение леди Делорен об учёбе она приняла сразу же, даже не задумавшись об условиях, которые ставила женщина: о невозможности покинуть башню, о содействии своим соседкам-колдуньям, о преданности Верховной ведьме, которая добровольно взяла под свою опеку практически с десяток девушек, чтобы позаботиться о них и передать накопленные знания. Так, во всяком случае, тогда казалось Эйнкорт, которая с щенячьей покорностью всюду следовала за леди Бриджет, делилась с ней и другими воспитанницами магической энергией, а вечерами, устроившись на широкой кровати с ворохом мягких подушек, усердно заучивала заклинания из справочников по волшебству. Жизнь Роксаны не выходила за пределы комнат светлой башни и примыкавшего к ней садика, но её на тот момент это совершенно не волновало. Да и с чего бы вдруг должно было волновать? Единственное, о чём тогда грезила девушка, сумевшая, наконец, обрести единомышленников, это о собственной успеваемости на колдовском поприще и мнении леди Делорен, которая, хоть и одобрительно улыбалась, далеко не всегда отвечала на старания колдуний словами похвалы.