Чтение онлайн

Роксана грустно усмехнулась. Какой доверчивой и по-детски наивной она была тогда! Жила, словно сказочная принцесса, никогда не знавшая жизненных сложностей и людской грубости — с разноцветными шорами на глазах. Да и свои собственные силы девушка тогда явно переоценила. Дав поспешное согласие Верховной в порыве эмоций и благодарности, она совершенно не подумала о том, что будет дальше. Не подумала, как сложится её жизнь, отныне не обременённая обязанностями хорошей дочери и узами скорого замужества с богатым незнакомцем. Всего через каких-то несколько недель Роксана к собственной неожиданности почувствовала тоску по родным людям и стенам дома. Отец, несмотря на строгость, чопорные нравы и неприятие магии, по-прежнему много значил для девушки. Да и разве могла она не любить собственного родителя, который, пусть и чрезмерно, опекал её после смерти матери? А ведь, помимо него, ещё были старшие братья…

При воспоминании о них колдунья невольно отвела взгляд от чернеющего за стеклом неба и крепко вцепилась пальцами в кружевной край рукава. С той поры много воды утекло, и все они наверняка уже успели обзавестись собственными семьями. Узнали бы они сейчас свою Роксану, которую в равной степени оберегали её и поддразнивали за растрёпанные белокурые косички? Просьбу девушки увидеться с семьей леди Делорен резко отклонила, как в последствии отвергала просьбы всех своих воспитанниц, хотели они наведаться к родным или даже просто прогуляться за пределами дома Верховной. Но каждый свой отказ она возмещала с лихвой: новым платьем, мелкими безделушками, украшениями или книгами. И многих, казалось, подобный расчёт вполне устраивал, но только не Роксану. Чем дольше она находилась под крышей светлой башни, запертая в стенах собственной комнатки, тем острее чувствовала, как задыхается. И не было абсолютно ничего удивительного в том, что в последствии это вылилось в то, во что вылилось.

Девушка выпрямилась, медленно расправила напряженные плечи и, будто на что-то решившись, вновь осторожно дотронулась до медальона, аккуратно обводя пальцем тисненый контур серебряного солнца и его раскинувшихся во все стороны лучей. Сплав оставался всё таким же холодным, но колдунья старалась не обращать на это внимания, отгоняя от символа чародеев глупые и мрачные ассоциации. Всё же, несмотря на тяжесть последних месяцев её жизни в сестринстве и разочарование в принципах, которые внушала им Верховная, Роксана не могла так просто вычеркнуть из сердца всех встретившихся ей в светлой башне людей. Людей, которые за прошедшие годы дали ей больше, чем место у очага и крышу над головой. Они не только поделились бесценными сведениями о магии и приготовлений зелий и снадобий, которые колдунья едва ли смогла бы узнать в других обстоятельствах, но и приняли девушку в свой орден, в круг доброжелательных и, главное, понимающих её колдуний, лично столкнувшихся с теми же проблемами и невзгодами, которые довелось перенести Эйнкорт ещё в юности. Она до последнего колебалась, не зная, как поступить — просьба Верховной была ей чужда и неприятна, но, судя по всему, только она и была способна помочь девушкам из сестринства обрести новый дом. И, если для этого Роксане нужно было каким-то образом повлиять на герцога Фэйрхолла, ради остальных колдуний и их благополучия она обязана была пойти на такое. Даже, если ей самой отныне не удастся увидеться ни с кем из них.

Собравшись с духом, Роксана развернулась и уверенно шагнула к плотно прикрытой двери соседнего номера. Зародившаяся в груди тревога по-прежнему давала о себе знать, то и дело выпуская ледяные иглы, но девушка, как могла, успокаивала так некстати проснувшуюся совесть — Витарр так и не спустился к ужину, а Лирон, сейчас веселившийся внизу вместе с завсегдатаями таверны, наверняка отправится спать ещё нескоро. Времени было предостаточно. И, на всякий случай в очередной раз убедившись, что на этаже кроме неё самой никого нет, Эйнкорт запустила руку в бархатную сумочку, висевшую на сгибе её локтя. При отъезде колдунья старалась собрать в путь только самое необходимое, не желая понапрасну расходовать запасы сестринства, но, на её счастье, маленький пузырёк с цветочными феромонами всё ещё был при ней. Тонкое и хрупкое стекло крохотного флакончика едва слышно звякнуло, когда Роксана неосторожно извлекла его наружу, а находившаяся внутри темно-фиолетовая жидкость тускло блеснула в свете свечи. Считалось, что чем насыщеннее становился цвет, тем сильнее было действие волшебного зелья, способного одурманить любого, даже крепкого волей человека. Неудивительно, что подобный товар на рынке был одним из самых востребованных, уступая лишь, пожалуй, целебным отварам — Верховная часто обращалась к своим воспитанницам за помощью в приготовлении любовного снадобья, а в саду её, казалось, постоянно цвели незабудки и фиалки, чьи чудодейственные лепестки служили главным компонентом феромона. До сих пор Роксане не удавалось лично познакомиться с силой этого зелья, однако, по слухам, ещё ни одна безнадёжно влюблённая девушка не ушла от Верховной разочарованной. За непроверенное чудо в крошечном пузырьке они отдавали свою заработную плату за несколько месяцев, чтобы затем, добавив к лиловому вареву пару своих волос, подлить его в еду своего возлюбленного или надушить его платок.

Раздосадовано прикусив губу, Роксана легонько потянула за пробку, чтобы откупорить склянку — свою лучшую возможность увлечь Витарра Фэйрхолла она по собственной же глупости упустила. Теперь же ей, похоже, не оставалось ничего другого кроме как надеяться, что чары цветочного снадобья подействуют и с такого расстояния. Невольно задержав дыхание, девушку обмакнула кончик пальца в сиреневой жидкости и, стараясь не вслушиваться в участившееся от волнения сердцебиение, принялась осторожно вырисовывать на двери замысловатые руны, которые она видела в старинном сборнике заклинаний. Составитель его считал, что рисунки позволяют укрепиться магии, будь то волшебный дар человека или сила эликсира, и Роксана очень надеялась, что неизвестный автор в конечном итоге окажется прав — содержимое маленького флакончика иссякало так же стремительно, как старое дерево впитывало в себя в его фиолетовый сок, и не хотелось бы растратить его понапрасну.

Когда дело было сделано, колдунья, боясь, как бы Витарр внезапно не проснулся, наспех оглядела результат своей работы, однако в кромешной темноте, сгущавшейся вопреки печальным стараниям одинокой свечки, практически ничего не было видно. Зато насыщенный цветочный аромат, приторный и навязчивый, заполонил собою весь коридор, против воли вызывая у девушки воспоминания о светлой башне и её обитателях. Роксана раздражённо выдохнула — казалось, фиалки насквозь пропитали её платье, кожу и волосы, так и норовя выдать попутчикам девушки её занятие. Искренне надеясь, что в скором времени одурманивающий аромат вот-вот рассеется, Эйнкорт задула порядком истлевшую свечу и поспешила скрыться в собственном номере, пока её не обнаружил кто-то из постояльцев.

Только заперев за собой дверь на ключ, колдунья почувствовала себя в относительной безопасности и смогла легко улыбнуться. Гордилась бы ею Верховная или нет, было уже не так важно. Лишь мельком по пути в Эшбери Роксане удалось полюбоваться на успевшие забыться за несколько лет пейзажи Адальора, красочные и безмятежные, точно паруса торгового судна в благодатный штиль. Стоили они второго побега или нет — девушка пока не знала. Однако со вкусом свободы, пьянящим и ни с чем несравнимым, а также отсутствием контроля и давящих стен вокруг ей определённо будет тяжело распрощаться. Даже если всё пройдет согласно плану леди Бриджет, колдунье едва ли станет лучше в светлой башне или новом штабе. Жить без цели, общения с внешним миром и только и делать, что обучаться магии и создавать эликсиры для горожан — как много во всём этом было на самом деле смысла? И для чего Верховная вообще удумала подобный бесперспективный промысел? У чародеев из гильдии Тейрина и то больше дел, как, впрочем, и привилегий.

Осторожно, чтобы не разбудить ушедшего раньше неё Эвана, Роксана опустилась на кровать, чувствуя, как усталость за весь долгий и утомительный день давила на плечи. Хотелось поскорее накрыться одеялом, опустить голову на подушку и забыться долгим и крепким сном, а не вскакивать с первыми лучами солнца, чтобы отправиться к подножию далёких гор. Измученно потерев лоб ладонью, девушка принялась распускать прическу перед сном, когда вдруг, бросив мимолетный взгляд в сторону постели своего спутника, испуганно и ощутимо вздрогнула. Библиотекарь, как и предполагалось, даже не услышал её присутствия — он мирно спал, подложив под щеку согнутый локоть, а вокруг головы его, точно драгоценный венец, вновь таинственно мерцала медным светом незнакомая аура.

Витарр стоял посреди тесного сарайчика, скрестив руки на груди, и без интереса рассматривал практически пустующую постройку, насквозь пропахшую сухим сеном, которое при каждом шаге тихо похрустывало под ногами. Увиденное солдата совершенно не впечатлило. Конюшни его отца выглядели не в пример опрятнее, в то время как амбар Лирона больше напоминал скорее осточертевший барак, в котором ему приходилось отсыпаться после службы. Неприятное ощущение от этого усилилось, а воспоминания, так и не потускневшие от времени, вновь всплыли на поверхность. Фэйрхолл еще не забыл, как пытался уснуть в общей спальне в свой первый день в полку. Как сначала долго лежал, сверля ненавидящим взглядом облезлую стену и всеми известными ругательствами проклиная отца, который буквально силком приволок его в это место. Как не мог уснуть на узкой твердой койке, поскрипывающей при каждом неосторожном движении, как накрывал голову подушкой и одеялом, лишь бы не слышать громкого храпа простолюдинских служащих и не дышать застоявшимся спертым воздухом. То время было для Витарра, пожалуй, самым непростым, но выбора у него особо не было. Да и сейчас, окинув взглядом соломенные тюки, юноша в который раз напомнил себе, что пора было затолкнуть свои ожидания куда подальше. И так было ясно, что до окончания своей военной каторги ему и надеяться не стоило на условия, хотя бы отдаленно близкие к уже знакомым и привычным. Тем не менее, особого выбора не было — они практически достигли цели, и Фэйрхолл хотел поскорее разобраться с остатком дел в Крествуде, чтобы поскорее отправиться к Туманным Пикам. Стянув с плеча сумку и бросив её в ближайший пыльный угол, Витарр повернулся к мнущемуся рядом Лирону, который сегодня выступал в роли гостеприимного хозяина.

— Не замок, конечно, — как-то смущенно, будто прочитав его мысли, сказал юноша, а потом вновь запустил пятерню в и без того взъерошенные волосы. — Но кров надежный. Крыша не протекает…

— И этого вполне достаточно, — Фэйрхолл вежливо улыбнулся. Несмотря на раздражение и сонливость после долгой поездки до Крествуда, он старался хотя бы создавать видимость порядочного и невозмутимого солдата. У Витарра было много времени для того, чтобы обдумать слова Эвана, сказанные накануне вечером. И, как ни тяжело было это признавать, Фэйрхолл понял, что и правда перегнул палку. Уже во время прогулки по Эшбери он успел поостыть и обдумать сложившуюся ситуацию. Эмоции стоило бы сдержать, ведь, как бы то ни было, Лирон проводил их до гостиницы, а затем — и до своей деревни. Проводил, надо сказать, без происшествий и какой-либо платы за свою помощь. Понятно, что подобным поступком он старался загладить вину, ибо вряд ли ему улыбалось в тот же день оказаться в колодках за обвинение в краже. Но теперь, когда Лирон расквитался с солдатами, какой ему резон и дальше сопровождать отряд, и, тем более, предлагать им остановиться у себя на время исследования? О том, что не состоявшийся крествудский воришка уже все вынюхал относительно цели их приезда, Витарр узнал только во время утренних сборов. На это закрыть глаза уже было тяжело, и не только из-за личной неприязни солдата к этому пареньку — в том, что Лирон не сумеет держать язык за зубами, Фэйрхолл даже не сомневался. Беспечное поведение попутчиков разозлило его, но препираться по этому поводу было уже поздно. В душе Витарр рвал и метал, но на словах ограничился лишь угрюмым наставлением и парой упреков. Роксана, к его удивлению, на обвинения спокойно пожала плечами и сообщила, что у них нет причин не доверять человеку, который и так догадался, зачем столь разномастный отряд держит путь к горам. И, к тому же, по словам девушки Лирон узнал Фэйрхолла, так что аргументы наследника герцога очень быстро исчерпали себя.

— Знаешь, — снова произнес Витарр, отстраненно наблюдая за тем, как юноша расстилал на дощатом полу дорожные спальники, которые путники привезли с собой. — Я и правда благодарен тебе за жилье. Это очень любезный и щедрый жест, учитывая, что наше знакомство началось не самым лучшим образом.

— Ну… Произошло же это из-за меня, главным-то образом, — Лирон коротко вздохнул, но через мгновение снова широко улыбнулся. — Пора бы и исправиться. Возвыситься, так сказать, в чужих глазах.

— Поэтому Роксана останется ночевать в твоем доме? — полюбопытствовал Витарр, заметив, как его собеседник на секунду замер, неловко опустив глаза. Но долго эта растерянность не длилась.