Чтение онлайн

С обеих сторон бежали защитники, готовые подхватить павших вождей. Хельги обернулся, улыбнулся старому своему воспитателю Альму, спросил:

— Как-то быстро ночь опустилась, не находишь?

А потом упал рядом с Робером Арраудом и больше ничего не говорил.

Альм сморгнул, опомнился:

— Вы, двое, унести Хельги, головой отвечаете! Остальные — за мной! На смерть! Хэй-йя!

— ХЭЙ-ЙЯ! — подхватили без малого две сотни глоток. — НА СМЕРТЬ!!!

Форны едва успели забрать тело маркграфа. Эти несколько минут Альм им подарил…

… - Седой, Хельги сын Хаварда пал! — выпалил парень из отряда Франмара Беркута. — Альм с гравикингами пошёл в наступление, Хакон с ним, старший спрашивает — можно и нам?..

— Дуйте, — вздохнул Арнульф, — прикроете им задницы. Да глядите, не увлекайтесь! Отгоните форнов, но не преследуйте!

На правом же крыле неунывающие лучники, пользуясь попутным ветром, вовсю поливали северян стрелами. Делали перерывы только связок с обоза поднести да переждать очередной заход верховых. Викинги сомкнули щиты достаточно плотно, но ранений мало кто избежал.

— Эх, задолбят они нас! — проворчала Ньёрун. Обычно белолицая, теперь она раскраснелась, и Бьёлан невольно залюбовался валькирьей. Издали. Но ворчала она достаточно громко, да и самому Тёмному в голову пришла сходная мысль.

— Как бы нам их пощипать? — предложил сын ярла.

— Никак, — отмахнулась Ньёрун, — больно скоро стреляют. Разве что… хэй, позовите Эрленда!

Эрленд сын Хроальда, глава викингов с Хьёрсея, не без труда пробрался вперёд.

— У вас «башенные» щиты ещё целы? — сходу спросила Ньёрун.

— Целы. Вы тоже думаете, что надо что-то делать с лучниками?

— А что тут думать?! Ударим тремя «клиньями», они и разбегутся!

— Скажем Арнульфу? — спросил Бьёлан.

— Ему сейчас не до того будет, — отмахнулась Чёрная.

Действительно, у Арнульфа возникли заботы поважнее. Дыру на левом крыле, образовавшуюся по воле Альма Вещего, пришлось латать щитами людей Эйлима и Раудульфа. Викинги резали форнов с каким-то вовсе уж звериным остервенением, и Арнульф взывал к своим духам-покровителям, чтобы они заморочили Кетаха и он не додумался перенести основной удар на левый край. Услышали фюльгъи или нет, а только внимание врагов отвлёк одинокий безумец в медвежьей шкуре, который выбежал на поле перед строем, прямо под копыта конницы, держа в одной руке щит, а в другой — двойную секиру. Щит он грыз по краям, словно сухарь, а секирой колотил по голове. По своей. Когда на него вылетела колесница, он так зарычал, что лошади с перепугу понесли в разные стороны и сломали повозку. Вознице берсерк сломал шею добрым ударом башмака, а благородного витязя с глефой — просто загрыз.

И оглянулся, урча кровавой медвежьей пастью.

На него накинулись и всадники, и колесничные. Мешая друг другу, горяча перепуганных лошадей, бестолково тыча железом, что со звоном отскакивало от берсерка. Когда одержимый викинг — один против сотен — оказался погребён под грудой конских и человечьих тел, Хаген по знаку Хродгара затрубил наступление, а молодой вождь уже бежал впереди войска, увлекая за собой остальных, кружа в смертельном танце с «ведьмой щитов».

Однако первым до королевского знамени добрался не он, а Раудульф Эоринг, конунг ильвингов, хитроумный торговец двуногим быдлом и герой-засранец. Глядя, как стена щитов превращается в клин, устремлённый в груду мяса и доспехов, он во главе дюжины отборных витязей покинул строй и поспешил вслед за людьми Тура. Тур, как и подобает, пёр напролом, пеший — против конницы, против колесниц, против всех чудовищ Утгарда, расшибая лбом скалы, и так расчистил путь Эорингу. Позади свирепел Арнульф:

— Ну куда ты, бык недоенный?! Увязнешь по самые яйца! Орм! Орм, ползи сюда! — обернулся к безмятежному племяннику ярла, приказал — с мольбой в голосе:

— Прикрой их справа, там же сейчас… и лучники ещё эти…

Орм насмешливо поклонился и махнул своим. Его люди неспешно перестроились и, словно на прогулке, зашагали в наступление. Чуяли настрой вождя и вовсе не хотели умирать за какого-то Хродгара хёвдинга, пусть и по воле Седого.

А насчёт лучников Арнульф напрасно беспокоился. Три отряда — Бьёлана, Ньёрун и Эрленда Хроальдсона — шли прямо на них, выставив на остриях клиньев торенскельды и витязей в лучших доспехах. Арты сперва ничего не поняли, потом перепугались, ударили прямой наводкой, ещё и ещё, кого-то ранили, кого-то убили, но места павших тут же занимали новые бойцы. За дюжину шагов до цели викинги разомкнули строй и бросились на мастеров лука, а сзади бежали люди Эрлюга Хроальдсона, которые вообще не пострадали от обстрела. Воины Феарвалла побросали луки, выхватили кинжалы, а из-за их спин вышли сотни четыре копейщиков, припасённых как раз на такой случай. Это, впрочем, ничего не меняло для викингов: ни щитов, ни броней арты не носили, да и копья были тонкие, лёгкие. Завязалась рукопашная, кромка северного моря вскипела багровым прибоем, полетели солёные брызги, перебитые древки да руки. Многократное преимущество артов обернулось бедой: лучники отступали, копейщики наступали, все топтались и мешали друг другу. И в итоге падали замертво.

— Что скажешь, Тёмный? — кричала орлицей Ньёрун, изящно и коротко рассекая очередного противника. — Нравится банька?

— Как говорил Альрик Гутаконунг — «Чем гуще травушка, тем легче покос»! — воскликнул Бьёлан — и едва успел отпихнуть Чёрную. Покачнулся. Улыбнулся.

— Ты чего творишь?! — возмутилась предводительница скъяльд-мэйяр.

— Н… ничего, — проговорил, кривясь, Бьёлан.

— Хорошее ничего! — Ньёрун схватила древко стрелы, торчавшей сквозь плечо геладца, и точно пробившее бы навылет её, Ньёрун, грудь, вместе с хауберком — с трёх-то шагов! — но сын ярла отмахнулся:

— Это ничего не значит. Мой предок Эльт'аэн Стадо Баранов три дня бился со стрелой в мошонке, так-то вот. Продолжаем бой. Вперёд! Хэй-йя, ублюдки! Хэй-йя!!!

Ньёрун покраснела ещё сильнее, но вовсе не от грубых слов — уж к ним-то ей было не привыкать. Взмах — удар, взмах — удар. Ну погоди, сын ярла! Ньёрун Чёрная, давно забывшая родителей и мирную жизнь, не сгодится тебе в супруги, но станет отныне твоей валькирий, твоим духом-хранителем. Удар, взмах и снова — удар! Прими жертву, Фрейя, Блещущая Доспехами!

«Прими в жертву всю мою жизнь», — отрешённо подумала Ньёрун.

А посреди поля Курои творилось небывалое! Пешие гнали конных! Обшитый щитами курган, словно сухопутный кракен, выпускал исполинские щупальца, и те стегали верховую рать, оставляя на истоптанной траве ошмётки красного мяса. Сами северяне, конечно, несли потери, но остановиться не могли. Раудульф конунг метнул бронебойное копьё и убил коня под Кетахом. В три прыжка оказался рядом, занёс бородатый топор, и, вторя смеху северянина, звенел, разлетаясь, позолоченный шлем короля. Король же, не вставая, ткнул рогатым копьём в живот Эоринга и едва успел перекатиться, чтобы тот не разбрызгал его кишками и не задавил, падая. Потом Кетаха подхватили верные соратники, усадили на колесницу и повезли с поля боя.

— Уходит! — завопил Хаген, тыча пальцем. — Уходит, ублюдок!

— Ну и хер с ним! — прорычал Хродгар. — Надо Бьярки найти!

— А чего меня искать, — берсерк выполз из-под горы трупов, вытащил топор, уселся прямо на землю, — вот он я. Друзья, сил нет, унесите меня куда подальше…

Хаген и Лейф подхватили Эйнарсона и потащили назад. Навстречу всему войску викингов. Или тому, что от него осталось. Арнульф, не глядя ни на кого, трубил общий сбор и вращал над головой мечом, призывая идти в наступление. Через подрагивающих, завалившихся набок коней, через разбитые колесницы, через трупы своих и чужих.

Вперёд.

До последней черты.

— Ты вроде говорил, глены должны бы их догнать и дать по жопе? — напомнил Хравен, размахивая своим замечательным знаменем. — Что ж мы прёмся, как…

— Это ты своих друзей спроси, — резко бросил старик, — да тех, кто приказов не слушает! А теперь — чего на месте стоять? Идём и умрём. Видать, так уж норны нам соткали!

Последней чертой стал ряд щитоносцев, за которыми укрылись остатки форнов, артов и верховых эринов. А ещё там, за рядом огромных, толстых, дубовых щитов, обшитых кожей, оббитых железом, усеянных медными шишками, стояли несколько сотен свежих бойцов. Отборных, лучших пехотинцев Его Величества. Седой прикинул — по всему выходило, что ещё тысячи три у Кетаха имеется. Против — от силы — полутысячи викингов. Уставших, израненных, вымотанных. Это если не брать во внимание голода и жажды… Но — то были северяне, Люди Заливов, в чьих жилах текла морская кровь, чьи кости резаны из прибрежных скал. Они все умерли в тот день, когда ступили на землю Маг Эри. А мёртвым неведомы ни стыд, ни страх.