Чтение онлайн

— Вот за что я тебя уважаю, братец — соображаешь быстро! — восхитился Кьяртан. И уныло добавил, — обещались быть, но, думается мне, мало на них надежды. Но, тролльский зад, как же ты… а, ну да, вороны накаркали! Чего дивиться…

— Накаркали, — вздохнул Кривой Нос. — Ладно, придётся мне снова вытаскивать тебя из задницы. Вон и гости едут. Эх, здорово ж ты кое-кому в похлёбку нассал, братишка!

— Что умею, то умею, — расплылся в улыбке Бобёр, хвастая сколотым зубом.

На дальней сопке показались четверо всадников. Ехали с севера, но видом были похожи на жителей Сухого Берега — дрянная одежда, годное оружие, золотые цепи и кольца. У одного — даже в носу кольцо. Лейф хмыкнул: не понимал этого обычая.

— Отойди, братишка, — процедил викинг, оскалив не людские зубы — волчью пасть, — и смотри, как надобно очищать землю от сорняков.

Кровью облилось сердце Кьяртана — никогда старший сын Лейфа Чёрного не выказывал жестокости, хотя и был способен на недобрые дела. Нынче брат не узнавал брата. Волосы, заплетённые в косы, стянутые узлом на затылке — не тем, какими привыкли вязать волосы линсейцы. Жёсткая щетина — мокрый песок. Кольчуга на груди, светло-жёлтый парчовый плащ на плечах, перстни на пальцах. И — лёд в глазах. Острый, как кромки льдин, отколотых от берега. Море Севера, жаждущее крови, вскипело под веками брата. Подгибалась искалеченная правая нога, но улыбка на устах была улыбкой воина, не калеки. Кьяртану стало холодно.

— Скоро зима, — невпопад проронил он.

— Не для всех, — Лейф достал из-за пояса топорик, прошептал что-то, размахнулся — и восьминогий крюковой крест со свистом распорол воздух! А потом всадник, маячивший позади, вскинул руки и выпал из седла с пробитой головой. Стрела сорвалась из перебитого лука и ушла куда-то в сторону, ткнулась в песок. «Этого я не предусмотрел», — подумал Кьяртан с досадой.

Седоки, увидев такой поворот, переглянулись и подхлестнули коней.

Лейф — с мечом в одной руке и с клевцом в другой — сунулся под копыта переднего. Нацеленное копьё отвёл клинком, обернулся, выбросил клевец. Железный клюв вонзился чуть ниже лопатки всадника, тот заорал и съехал с конского крупа. Лейф подхватил его копьё, размахнулся и метнул. Не глядя. Следующий противник пригнулся, и напрасно — гадюка ран пронзила лошадиную грудь, и наездник свалился прямо под ноги викингу. Взмах меча — и наполовину отсечённая голова болтается на ошмётках позвонков и сухожилий, обильно блюя кровью.

Четвёртый всадник — лицо перекошено от ужаса и ярости — метнул в Лейфа копьё, но тот мигом ранее рухнул навзничь, а потом покатился к морю из-под конских копыт. Нападающий не успел развернуть скакуна, подковы, разрывая песок, пронеслись в альне от викинга, пока тот ужом вертелся на берегу. Потом вскочил и бросился в волны.

Кьяртан, не долго думая, ринулся на всадника. Тот заметил слишком поздно — рогатина с размаху ткнулась в живот, пробила кожаный доспех. Бобёр отскочил, выхватывая топор, но это оказалось лишним — последний боец с Торхенбарда неуклюже слез с коня, вырвал стальное жало, отбросил. Придерживая внутренности рукой, сделал пару шагов, не слишком твёрдых, бестолково махая мечом, а потом упал набок и больше не двигался.

Не считая подёргиваний и жалобных стонов.

Лейф вылез из воды, отряхиваясь, счищая с плаща песок. Склонился над раненым. Долго и пристально смотрел в серые глаза, полные боли. Затем — наконец-то — добил противника. И Кьяртан не мог точно сказать, из милосердия ли — или из одного желания убить.

— Драть гнилой корягой ту шлюху, что вас родила! — прорычал Кривой Нос. — Весь изгваздался! Да мой плащ стоит дороже вас четверых, а про туфли вообще молчу…

— Щёголем ты стал, братец! — улыбнулся Кьяртан, а руки дрожали. — Не пристало такому герою слишком заботиться о платьях да нарядах!

— Ну ты мне ещё «Поучения Высокого» напомни, — буркнул Лейф, — как там:

— Ну ты, братец, даёшь! — уважительно покачал головой Кьяртан. — Мне б такую память…

— Это что, — отмахнулся Лейф. — Походил бы в викинг с нашим Хагеном — и не так заговорил бы. Этот сукин сын кённингами сыплет. Скальд, етить меня в ухо!

Потом оглядел залитый кровью пляж, вздохнул:

— Давай на борт и за вёсла. Хаген сказал, будет ждать в Кракнесте.

— А на что мне твой Хаген? — удивился Кьяртан.

— А он смешной, — каменея лицом, бросил Лейф. — Такой смешной — обосрёшься. До смерти. Давай уже, не будь бобром! Заварил пиво — хлебай. И лучше бы нам ехать морем, а не сушей. На суше у тебя многовато врагов. Особенно — теперь. Нет, всё-таки убить четверых линсейцев из одного округа — слишком скверно для сына бонда.

— Тебе-то и одного тогда хватило, — вздохнул Кьяртан.

Одного человека звали Миккель сын Фроди по прозвищу Кузнец, потому что он был кузнецом. Другое его прозвище было Снорри [63] , потому что он был человеком упрямым и крутого нрава. Говорили, в юности он был хрингвикингом, но верно это или нет, никто не знает. Так или иначе, он осел на Озёрах, на острове Линсей. Его хутор назывался Добрый Двор.

У Миккеля было два сына: старший — Эйкин Строитель, младший — Лейф Чёрный. Эйкин женился на Велле Карсдоттир и переехал на восток острова, в Верхние Земли. Он жил в округе Вязы, на хуторе Гринд. У него были две дочери: Манхильд и Эйрун. А Лейф Чёрный жил в доме отца. Он женился на Сьёрун дочери Кьяртана Слепого.

Эйкин был известен как мастеровитый плотник и строитель и учился зодчеству за морем. Богатые люди часто приглашали его на работу. Был один человек сурового нрава, Торстейн Рыбий Глаз. Он нанял Эйкина построить ему новый дом, но платить отказался. Эйкин подал иск на тинг, но до суда не дожил, и люди говорили, что в том повинен Торстейн.

Когда Лейф Чёрный узнал о смерти брата, то не стал возобновлять судебное разбирательство, а собрал верных людей, с которыми служил в ополчении, и отправился в округ Вязы. Вдову Эйкина, Веллу, и дочерей он забрал из дому и сказал доставить на Добрый Двор, а потом явился в корчму, где пил Торстейн, и устроил там побоище. Торстейн Рыбий Глаз пал от его руки, и люди мало сожалели о нём. Дом Эйкина отошёл его родичам, хоть и в обход закона.

Вот прошло какое-то время, и Велла, вдова Эйкина, нашла себе мужчину. Звали его Халли сын Тольфа. То был достойный человек и крепкий бонд. Халли и Лейф поехали в округ Вязы на тинг, чтобы отсудить имущество покойного Эйкина у родичей Торстейна Рыбьего Глаза. Было решено удовлетворить их просьбу. Халли и Велла отпраздновали новоселье и свадьбу. Тогда же Манхильд, дочь Эйкина, выдали замуж за Бьёрна Седло. Той же зимой умер Миккель Кузнец.

Младший сын не намного его пережил.

Лейф Чёрный женился на Сьёрун дочери Кьяртана Слепого из Карлстада, как было сказано ранее. Сьёрун была целительницей, и люди говорили, что она — ведьма, как и все женщины в их роду. Лейфа то потешало. Сьёрун родила ему пятерых сыновей, но лишь двое дожили до отроческих годов: старшего звали в честь отца, а младшего — в честь деда по матери. Младший пошёл в отца, был черноглазым и кудрявым, а старший — в деда, жёсткого и жилистого Миккеля. Когда Лейф Чёрный и Халли сын Тольфа отсудили добро Эйкина, тем сыновьям было четырнадцать и десять зим соответственно. Через год Лейфа Чёрного убили. Кто это сделал — осталось загадкой, но люди говорили, что не обошлось без родичей Торстейна Рыбий Глаз.

После того нашлось много охочих прибрать к рукам Добрый Двор. Соседи стали наводить наветы на Сьёрун, обвиняя её в сейде — чёрном колдовстве. Им больше не было дела, что Сьёрун никогда не отказывалась лечить хворых, штопать раны да принимать роды. Мол, и другая умелица сыщется! Сьёрун обратилась за помощью к своему брату Витраду Жёлудю, жившему в Карлстаде, но мало нашла от него помощи. Тогда обратилась в Гринд к Халли и Велле. Те согласились помочь, если Добрый Двор отойдёт в приданое для юной Эйрун.