Чтение онлайн

В глазах Сары Эшби промелькнуло сочувствие, и она сказала:

— Бедное дитя, ваше положение ужасно! А что, ваши родные не могут заставить подлого соблазнителя жениться на вас?

— Миледи, он женат, — Мейбелл от стыда опустила голову. В эту минуту она рисковала быстро утратить зарождающееся расположение графини Кэррингтон, которая не могла не сочувствовать обманутой жене, будучи супругой известного повесы.

— Понятно. Но если вы виновны, то он виновен вдвойне — нельзя было соблазнять такую молоденькую и наивную девушку как вы, а затем бросить ее на произвол судьбы, — сдержанно отозвалась Сара Эшби и, помолчав, спросила: — Какой же помощи вы от меня ожидаете, мисс Уиллоби?

— Примите меня на службу, миледи, — быстро проговорила Мейбелл. — Я многое умею делать и буду вам хорошей камеристкой.

— Когда ожидаются у вас роды? — осведомилась хозяйка поместья.

— Не ранее середины лета, миледи, — почтительно ответила Мейбелл.

Графиня помолчала, что-то прикидывая в уме, затем, улыбнувшись, она сказала:

— До этого времени вы успеете хорошо мне послужить, мисс Гортензия. Но я не могу знакомую моей подруги сделать простой камеристкой, поэтому вы будете моей компаньонкой и выполнять мои мелкие поручения. Согласны?

— Да благословит вас господь, миледи! Ваше предложение превзошло все мои ожидания, — с чувством произнесла Мейбелл.

— Значит, решено, — удовлетворенно проговорила Сара. — Я скажу своей экономке миссис Таллайт, чтобы она приготовила комнаты для вас и вашей няни, а потом мы с вами будем пить вечерний чай со свежим печеньем.

Для Мейбелл это был один из лучших вечеров в ее жизни — она нашла больше дружеского участия к себе, чем могла надеяться. Сара Эшби со своим любезным и ласковым обращением чрезвычайно понравилась ей, и девушка поняла, что она очень быстро приживется в Аббатстве Кэррингтонов.

Первые лучи солнца разбудили Мейбелл, и она привычно насторожилась, стараясь уловить звуки голоса своей маленькой дочурки. Но крошка Арабелла, еще ночью усыпленная монотонной колыбельной песнью старой Дженни, спала глубоким сном. Зрелище спящей в колыбели девочки успокоило Мейбелл, и она выглянула в окно, отдернув муслиновую занавеску. За окнами восточной стены дома открывался прелестнейший вид на сад, озаренный рассветным солнцем: каскады белых роз спускались по старинной стене аббатства; алый шиповник оплетал беседку в саду, напоенного густым цветочным ароматом; проснувшиеся листья яблоневых деревьев о чем-то тихо шептались с утренним ветерком.

Мейбелл быстро оделась в свое кремовое утреннее платье и спустилась в сад. В этот ранний час она встречалась только с садовником, деловито хлопотавшим возле своей очередной рассады. Остальные обитатели дома, включая служанок, начинавших свой рабочий день на кухне в шесть часов утра, еще нежились в своих постелях.

Мейбелл любила так проводить свои утренние часы. В это время Гринхиллс принадлежал ей одной, и она могла ходить по нему, куда ее влекло ее воображение. Девушка испытывала настоящее счастье, находясь в доме своего возлюбленного, где все напоминало ей о нем. Большой портрет нынешнего графа Кэррингтона, висевший в большом холле посреди изображений его предков и их жен, часто приковывал к себе ее взгляд, но свободно разглядывать его она могла только в ранние часы дня, когда за нею никто не наблюдал.

Вдоволь налюбовавшись изображением Альфреда Эшби, Мейбелл вышла в сад. Обычной ее обязанностью было срезание утром свежих цветов для графини, но накануне Сара Эшби поехала в Гластонбери к семейному поверенному, чтобы узнать новости об отсутствующем муже. Мейбелл поначалу недоумевавшая почему графиня Сара всегда имеет печальный и угнетенный вид, — ведь быть женой графа Кэррингтона представлялось Мейбелл ни с чем не сравнимым счастьем, — поняла, что вечное отсутствие мужа давало графине вполне обоснованный повод жаловаться на него.

Осознав, насколько графиня Сара покинута своим мужем, Мейбелл постаралась по мере своих сил развлечь и утешить ее. Она живо и увлекательно рассказывала Саре о Лондоне, об светских балах и приемах, на которых ей приходилось бывать, и пела ей модные песенки, звучавшие в лондонских театрах под музыку клавесина. Графиня Сара не любила читать, несмотря на то, что в Гринхиллсе была прекрасная библиотека, а граф Альфред раз в полгода для ее пополнения присылал все интересные книжные новинки, издаваемые в столице. Однако Мейбелл, обладая приятным голосом, постоянно читала графине вслух, и постепенно привила своей госпоже любовь к книгам. Особенно понравился графине Саре модный французский роман мадам де Лафайет «Принцесса Клевская». Поступок главной героини, устоявшей перед пылкой любовью к герцогу де Немурскому, и даже после смерти мужа не пожелавшей ответить на чувство своего возлюбленного вызвал ее самое горячее одобрение.

— Вот так и должна поступать по-настоящему благородная и порядочная женщина, — назидательно произнесла графиня Сара, обращаясь к Мейбелл. — Запомните, дорогая, гораздо важнее сохранить свое достоинство и женскую честь, а не поддаться голосу неразумной страсти.

— Да, миледи, — вынуждена была согласиться с нею Мейбелл. Но про себя она подумала, что снова повторила бы историю своей любви к графу Кэррингтону, и не стала бы отрекаться от своего чувства подобно принцессе Клевской. Эти мысли все же смутили ее, и она от стыда опустила голову перед ясным взором графини Сары, у которой совесть была абсолютно чиста и безмятежна.

И, чем больше Мейбелл жила под кровом графини Кэррингтон, тем больше она чувствовала себя виноватой перед своей госпожой. Муки женщины, лишенной внимания любимого мужа не могли не тронуть ее, и она делала все от нее зависящее, чтобы облегчить графине ее душевную боль. В свою очередь, Сара Эшби все больше привязывалась к прелестной девушке, которая искренне разделяла все ее переживания. Очень скоро Сара уже не представляла своей жизни без Мейбелл; общение с юной дворянкой своего круга благотворно сказывалось на ее самочувствии и делало одиночество не столь невыносимым.

Остальные обитатели Гринхиллса тоже привязались к Мейбелл. Мальчикам, сыновьям графа Кэррингтона она понравилась с первых дней, и ей не составляло особого труда уговорить этих непоседливых озорников выполнять задания, задаваемые им их гувернером мсье Жермонтом. Дворецкий и садовник сразу признали в Мейбелл благородную леди и почтительно к ней относились. Даже экономка, чопорная миссис Таллайт, поддалась обаянию Мейбелл и делалась более добродушной в ее присутствии.

Все полюбили Мейбелл, и в Гринхиллсе случился настоящий переполох, когда у нее начались преждевременные роды. Во времена Реставрации примерно каждая десятая англичанка умирала от неудачного разрешения бремени, и приближающееся материнство было немалым испытанием для дочерей Туманного Альбиона. Однако они не оставались без поддержки. Едва только разносилась весть, что какой-то роженице предстоит в скором времени произвести на свет дитя, так в ее дом тут же сбегались все ее подруги, сестры, тетушки и хорошие знакомые, не говоря уже о служанках. Это своеобразное женское войско быстро собиралось возле постели и сосредотачивало свои усилия на том, чтобы вырвать из когтей Смерти будущую мать и ее рождаемого в муках ребенкаи при этом предлагали свои лечебные средства. Для облегчения родовых мук роженице совали под подушку в качестве талисмана орлиный камень, читали заговоры и давали выпить бокал подогретого вина с сахаром и специями. Других обезболивающих средств не предусматривалось, но всеобщее участливое внимание часто придавало дополнительные силы рожающей женщине.

Все женское население Гринхиллса ожидаемо собралось у постели Мейбелл, когда у нее неожиданно начались схватки. В этот последний день мая разразилась большая гроза. От яростных раскатов грома дребезжали оконные стекла, а молнии, казалось, пронизывали комнату. Женщины смотрели на стонущую Мейбелл, которую поддерживала графиня Сара, и на их лицах читалось опасение, что молодой девушке не пережить ни родов, ни окончания внезапной бури, разразившейся в конце весны. Мейбелл стонала от невыносимой боли, и с отчаянием думала о том, что эти родовые муки посланы ей богом в наказание за то, что она обманывает графиню Сару. Она была уже готова во всем признаться своей госпоже, в том числе и в своем обмане, но тут появилась грузная повитуха и начала осматривать небольшой живот Мейбелл.