Чтение онлайн

— Ты прав, Фред, прежде всего мы должны думать о благополучии нашего сына, наследника рода Эшби, — сказала она. — Я подам на развод с тобою, и будь что будет!

Ни один мускул не дрогнул на лице Альфреда Эшби — графиня Сара держалась так величаво, с таким царственным достоинством, что он не мог поддаться душевной слабости, хотя испытывал сильное желание пасть к ее ногам и молить ее о прощении. Им же нужны силы для того, чтобы выдержать все грядущие испытания судьбы, и они не могли позволить себе дать душевную слабину.

Граф Кэррингтон почтительно поблагодарил жену за принятое ею решение, после чего супруги созвали в холл всех слуг. Им было объявлено, что их господа разводятся, а Мейбелл следует почитать как следующую жену графа Кэррингтона. Мейбелл тоже присутствовала при этом объявлении, и с упавшим сердцем она видела, что никто этой новости не рад. Девушку кольнуло тревожное предчувствие, что для нее тоже начинаются трудные дни.

Желая поскорее воплотить свои планы в жизнь, граф Кэррингтон в тот же день отправился в столицу, несмотря на то, что хлынул сильный дождь, грозящий превратить деревенские дороги в непроходимую топь. После его отъезда Мейбелл начала чувствовать себя очень неуютно в Гринхиллсе, который сделался для нее чуть ли не родным домом. Графиня Сара сделалась чрезвычайно холодна к девушке, и больше не звала ее разделить с нею одиночество по вечерам. Хозяйка поместья даже не заговаривала с Мейбелл лишний раз, и обращалась к ней только в случае крайней необходимости. Слуги приняли сторону своей любимой, несправедливо обиженной госпожи, и тоже сделались недоброжелательными по отношению к Мейбелл. Сыновья графа Кэррингтона недоумевали, как им теперь относиться к девушке, которую их отец при всех назвал своей невестой и их будущей мачехой. Только гувернер мальчиков, месье Жермонт, был по-прежнему любезен с Мейбелл из-за свойственной французам галантности, особенно когда ее предметом была столь юная и привлекательная особа как Мейбелл Уинтворт.

Всеобщая неприязнь окружающих не могла не произвести тягостного впечатления на чуткую девушку, и Мейбелл сделалась столь печальной и подавленной, что доброе сердце Сары Эшби дрогнуло. Подумав, графиня также поняла, что с ее стороны неразумно портить отношения с будущей женой Альфреда, и тем самым вносить раздор в семью. Поэтому она окончательно смирилась со своей судьбой, и попыталась возродить прежние доверительные разговоры со своей юной соперницей. Право, на Мейбелл было трудно сердиться, она была так прелестна, что ей хотелось простить буквально все — и обман, и ее удачливость в любви. Мейбелл с радостью пошла на примирение и была столь предупредительна с графиней Сарой, что та снова душевно привязалась к ней. Жена Альфреда Эшби даже с грустной улыбкой призналась Мейбелл в том, что если уж ей суждено расстаться с любимым мужем, то Мейбелл будет самой лучшей ее преемницей, и ей уже не так тяжело думать о разводе, как прежде, ведь она искренне желает счастья им обоим.

Окончательно приняв решение уступить своего мужа удачливой сопернице, Сара стоически начала ждать новостей из Лондона о своем бракоразводном процессе. Но он двигался чрезвычайно медленно, одно слушание сменялось другим поистине с черепашьей скоростью. Несмотря на то, что иск был подан от имени графини Сары и граф Кэррингтон изъявлял желание удовлетворить все требования своей супруги, церковный суд тщательно и дотошно вникал во все подробности супружеской жизни четы Эшби. Графу Альфреду и графине Саре нужно было доказать, что в течение долгого времени они не поддерживали интимных отношений, прежде чем развод мог быть передан на утверждение Парламента. С этой целью допрашивались также слуги и служанки разводящихся супругов. Наконец все бумаги были переданы в парламент, и Альфред Эшби обратился за помощью к старинному другу своего отца, влиятельному маркизу Эдварду Китченеру, прося, чтобы тот повлиял на решение присяжных к его выгоде.

Маркиз Китченер, сдерживая возмущение, принял Альфреда Эшби в гостиной своего роскошного лондонского особняка, и когда они остались наедине, без обиняков высказался, что он думает о бракоразводном процессе молодого человека.

— Фред, мальчик мой, я буду говорить с тобою сурово, но ты заслуживаешь горьких слов. Точно так же с тобою говорил бы твой отец, будь он жив, — резко проговорил пожилой вельможа. — Ты совершаешь самую крупную ошибку в своей жизни, разводясь с такой достойной и прекрасной женщиной, как твоя супруга Сара. Уже не говоря о том, что развод это сам по себе большой позор, который нескрываемым пятном ляжет на твое имя, ты лишишься доброй и верной подруги, которая искренне блюла твою честь, самоотверженной матери твоих сыновей и превосходной хозяйки твоих фамильных владений. Любой разумный человек без всяких подсказок со стороны понял бы, что утрата такой жены — это сущее бедствие и союз с нею нужно хранить как зеницу ока.

— Милорд, я не могу не признать справедливости ваших слов, но у меня есть обязательства по отношению к девушке, которая будет носить мое имя, — нахмурившись, сказал в ответ граф Кэррингтон.

Маркиз Китченер пренебрежительно фыркнул, услышав эти слова.

— Мне кое-что рассказывали о вашей избраннице, Фред, об этой некоей Гортензии Уиллоби, так, кажется, ее зовут? — нюхая табак, отозвался он. — Ее поведение просто предосудительно, если она продолжает жить под крышей вашего дома до свадьбы, а не предпочитает находиться у своих родных, как это подобает порядочной девушке. По всему видно, что она авантюристка, и если вы свяжете себя брачными узами с этой сумасбродной девицей, то она вас еще втянет в какую-нибудь скандальную историю и нанесет урон вашей чести, помяните мое слово.

Граф Кэррингтон вздрогнул — пророчества проницательного старика-маркиза почти всегда сбывались. Но он пересилил себя, и с улыбкой сказал:

— Лорд Эдвард, я всем сердцем люблю эту девушку, и если я хочу жениться на ней, то это не потому, что я желаю быть счастливым с нею, хотя чего таить — на это счастье в семейной жизни я тоже очень рассчитываю — но, нет, я женюсь на ней главным образом потому, что желаю ее благополучия!

— Что ж, если ваши чувства столь сильны, то я окажу вам содействие, Фред, — с сожалением произнес маркиз Китченер. — Но до чего же мне жаль твою жену! Я знаю, она любит тебя больше собственной жизни. И, несмотря на то, что иск на бракоразводный процесс подан от ее имени, я уверен, что она это сделала под твоим нажимом.

— Да, это так! — глухо подтвердил граф Кэррингтон, все больше испытывая неловкость под обличающим взглядом друга своего отца.

— Бог еще накажет тебя за твою несправедливость к Саре, Фред! — торжественно провозгласил старый маркиз. — Если ты не смог оценить его великий дар в виде любящей и преданной жены, то не удивляйся, если женская неверность станет твоим уделом.

Альфред Эшби молча поклонился в знак прощания, не проявляя никаких признаков раскаяния, на которые так надеялся старый вельможа, пытающийся отговорить его от задуманного шага.

Окончательный вердикт по бракоразводному делу четы Эшби должен быть оглашен в конце зимы, но внезапная смерть короля Карла Второго отменила все запланированные заседания Парламента.

Первого февраля 1685 года с королем случился удар, шестого февраля его не стало. Он скончался в окружении большой толпы своих родных и придворных, которые открыто скорбели по нем. Фаворитка Карла, герцогиня Портсмутская, рыдала от горя возле ложа умирающего, но сам король беспокоился об другой своей любовнице, актрисе Нелли Гвин. Хватая за руку своего младшего брата герцога Йоркского, который должен быть стать новым королем Англии, Карл умоляюще шептал:

— Яков, позаботься о том, чтобы моя бедная Нелли не голодала. Она же беззаботна как птичка, и без поддержки быстро скатится в ту пропасть нищеты, из которой я ее вытащил.

Карл дарил своей возлюбленной богатые подарки и щедро содержал ее, но Нелли была настолько бескорыстна, что безоглядно делилась всем этим богатством с людьми, которым не так повезло, как ей. По этой причине Нелли ничего не скопила себе на черный день, и Карл опасался, что Нелли ждет печальный конец некогда блистательных куртизанок, обычно умирающих в подворотне от нищеты и болезней. Король с надеждой смотрел на своего младшего брата, но Яков, уже чувствуя себя хозяином положения, сухо ответил ему:

— Сир, вам подобает думать о предстоящей встрече с Вечным Судьей, а не об этой потаскушке. Я, конечно, выделю некоторую сумму на содержание миссис Гвин, но давать деньги таким людям, как она, все равно, что выбрасывать их на ветер.

Умирающий Карл со стоном откинулся на подушки, чувствуя, что больше он не в силах что-либо сделать для самых дорогих ему людей. По его щеке скатилась слеза, он вспомнил, что так и не примирился со своим изгнанным, но любимым сыном Джеймсом Скоттом, герцогом Монмутом. Смерть, как всегда, пришла не вовремя, и забрала свою жертву. Сердца всех английских протестантов затрепетали от недоброго предчувствия: на престол взошел новый король-католик Яков Стюарт, и теперь их благополучие было под угрозой.