Чтение онлайн

— Слишком рано ей рожать. Боюсь, ребенок появится на свет мертвым, — мрачно изрекла повитуха, покончив со своим делом. Ее слова повергли Мейбелл в ужас. Неужели ее ребенок, эта еще невидимая ниточка, связывающая ее с Альфредом Эшби, погибнет?!

— Да, гроза испугала Гортензию, — подтвердила графиня Сара, и умоляюще произнесла, обращаясь к повитухе: — Постарайся спасти их обоих, Салли! Обещаю тебе щедрую награду.

— Посмотрим, — хмыкнула Салли. Твердый тон ее голоса выдавал в ней человека, привыкшего к решению практических вопросов, а не к витанию в облаках. — Если господу будет угодно, он сохранит жизнь этой крошке и без моих стараний.

Сказав эти «ободряющие» слова повитуха начала выставлять на стол баночки с лекарствами, коричневый шнур, нож и положила куски мягкой белой ткани. Потом она заставила Мейбелл залпом выпить полный бокал подогретого вина.

— Это, чтобы ты выдержала то, что я собираюсь с тобою делать, — предупредила роженицу повитуха. — Ребенок у тебя лежит неправильно, нужно перевернуть его и вытащить.

Мейбелл в ужасе закрыла глаза, лишь бы не видеть того, что с нею собирается делать эта грузная, не слишком опрятная женщина. Закрывание глаз не слишком помогло ей, дикая боль исторгла из ее груди истошные крики, которые заставляли окружающих вздрагивать так же сильно, как и раскаты грома. Сара Эшби нежно и настойчиво прижимала голову Мейбелл к своей груди, стараясь ее успокоить. К счастью для Мейбелл, Салли оказалась опытной повитухой. Она быстро и ловко придала лежащему в утробе матери младенцу правильное положение, затем достаточно аккуратно вытащила его. К удивлению присутствующих, комнату роженицы огласили звуки плача ребенка. Семимесячная девочка оказалась жива, несмотря на то, что ей было слишком рано выходить из утробы матери.

— Да будет благословенным твой приход в этом земной мир, дорогая, — прочувствованно произнесла графиня Сара, склоняясь над новорожденным ребенком. Она очень хотела иметь дочь, но редкие визиты мужа в ее спальню делали задачу зачатия младенца женского пола почти невыполнимой. — Да сопутствует тебе милость господня на всем протяжении твоей жизни.

После слов Сары Эшби гроза и дождь прекратились, словно по мановению волшебной палочки. Лишь издалека еще слышались раскаты грома, но за окном начало быстро светлеть. Все посчитали это добрым предзнаменованием для новорожденной. Служанки бросились помогать повитухе и стали наполнять оловянный таз теплым вином для омовения ребенка. А одна из них начала массировать измученной Мейбелл живот.

Поначалу Мейбелл была очень слаба, но счастливое сознание того, что ее ребенок остался жив, быстро возвращало ей силы и она смогла присутствовать на крестинах дочери.

Официально деторождение у англичанки завершалось обрядом очищения и походом в церковь. Спустя неделю после родов, с вуалью на лице, как символом ее продолжающейся отгороженности от внешнего мира, Мейбелл вышла на улицу в первый раз в сопровождении повитухи и графини Сары. Они преклонили колени в специально отведенном для этих целей месте в церкви, и поблагодарили Бога за удачное разрешение Мейбелл от бремени.

Графиня Сара даже устроила по этому поводу в Гринхиллсе небольшой праздник. Как она обещала, она щедро вознаградила повитуху Салли и всех женщин, которые ей помогали. Недоношенную девочку так усиленно кормили, что очень скоро ее головка перестала напоминать сморщенное красное яблочко, и она превратилась в здорового, пухлого младенца. Мейбелл назвала свою дочь Арабеллой в честь матери. Для полного счастья ей не хватало новой встречи с Альфредом Эшби, и она стала досадовать не меньше графини Сары на дела, которые держат его вдали от них.

Теперь, прогуливаясь по утреннему саду, полному жужжания пчел, роющихся вокруг летних цветов, Мейбелл с надеждой думала о том, что отправившейся в Гластонбери графине Саре удастся узнать что-нибудь о возвращении своего мужа.

Графиня Сара вернулась домой ближе к вечеру, уставшая и голодная. Стояли теплые сумерки, и она изъявила желание обедать вместе с сыновьями и компаньонкой при открытых окнах столовой. Хозяйка поместья уселась во главе длинного дубового стола, за которым можно было разместить целый отряд драгун, а ее постоянные сотрапезники заняли места по сторонам.

Прежде чем служанки начали подавать еду на стол, пожилая экономка зажгла четыре свечи на столе, и это сразу создало особую чарующую атмосферу в столовой. За окном все больше густела вечерняя мгла, и небо наливалось тем золотистым свечением, которое обычно предшествует полнолунию, — его еще называли в Гринхиллсе урожайной луной. Со двора залетел крупный мотылек и принялся атаковать подсвечник, который стоял дальше всех от сидящих за столом людей. Стояла такая тишина, что отчетливо был слышен лай деревенских собак за мили отсюда. Казалось, что вся красота и прелесть мира были собраны в Гринхиллсе, и даже мальчики притихли, умиротворенные убаюкивающей вечерней тишиной.

Мейбелл во все глаза смотрела на графиню, в волнении ожидая, что она скажет по поводу возвращения своего мужа. Но Сара Эшби ушла в свои мысли и не замечала ничего вокруг. Сама Мейбелл опасалась своими слишком взволнованными вопросами выдать свой личный интерес к графу Кэррингтону, но ей невольно помогли сыновья графа. Не выдержав молчания, Эдмунд повернулся к матери и нетерпеливо спросил:

— Матушка, ты же обещала съездить и узнать, когда отец вернется в Гринхиллс. Так он приедет к нам этим летом?

Графиня Сара очнулась от своей задумчивости и утвердительно сказала:

— Да, Эд, через два дня твой отец будет здесь. Нам нужно хорошо подготовиться к его приезду, чтобы он был нами доволен. Надеюсь, у мсье Жермонта не будет повода жаловаться на вас с Луи.

Ее слова вопреки предостережению вызвали веселое оживление у мальчиков.

— Нами отец всегда доволен! — заявил Эдмунд, а Луи добавил: — Надеюсь, на этот раз он привезет нам в подарок подзорную трубу.

Мейбелл тоже не удержалась от того, чтобы не сказать несколько слов по поводу возвращения графа Кэррингтона:

— Видите, миледи, ваш муж не так безразличен к вам, как вы считаете.

Но графиня только грустно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Нет, Гортензия, граф приезжает затем, чтобы оценить размеры урожая, который должны собрать в поместье. Мое общество по-прежнему его не слишком привлекает.

Однако Мейбелл была так обрадована и воодушевлена будущей встречей с любимым, что на этот раз ее мало тронула печаль Сары Эшби. Два дня ожидания промелькнули для нее словно в чудесном сне — все время она грезила о свидании с Альфредом Эшби мало замечая, что в поместье вокруг нее все ходит ходуном. Служанки выбивали ковры, вытирали пыль с мебели и мыли полы, а прислуга мужского пола с озабоченным видом наводила порядок в конюшне, зная, как требователен хозяин в этом вопросе. На кухне готовились к приготовлению особенно лакомых блюд, а из погреба достали бочонки лучшего бренди и эля. Графиня Сара особенно тщательно продумала свой туалет, и остановилась на роскошном выходном платье синего цвета.

В день приезда графа Кэррингтона Мейбелл, не утерпев, выбежала за ворота, желая первой увидеть, как из-за холмов покажется карета, которая везет владельца Гринхиллса домой в сопровождении грумов.

Как только девушка ступила на проезжую дорогу, она сразу попала в царство знойного лета. Над лугом плыл одурманивающий запах свежескошенного сена, смешивающийся с ароматом полевых цветов. Вдалеке в лучах полуденного солнца золотилось поле, по краю которого лениво перебегали жирные, откормленные кролики. Мейбелл миновала поле с рощицей, прошла луг, и приблизилась к первому холму, который скрывал от нее дорогу.