Чтение онлайн

— Ханна, я сама разолью чай, а ты иди, позови мисс Гортензию. Хозяин хочет ее видеть.

Ханна поклонилась господам и поспешила выполнять поручение хозяйки.

В ожидании, когда ее позовут к графу и графине Кэррингтон Мейбелл нетерпеливо посматривала на большие часы, стоящие на каминной полке холла. Если бы она могла распоряжаться временем, то тут же перевела своим пальчиком минутную стрелку дальше по римским цифрам, чтобы ее сразу позвали в гостиную. Доверительный разговор между Альфредом Эшби и его женой затягивался, но это было естественно, если учесть сколько времени они не виделись — почти год.

Мейбелл вздохнула и снова бросила взгляд на часовой циферблат, невозмутимо поблескивающий на верху камина. Минутная стрелка ушла вперед совсем ненамного, на какие-то три короткое минуты…

Чтобы отвлечься от часов, равнодушных к ее переживаниям, Мейбелл принялась думать, что она скажет Альфреду Эшби при встрече. Наверняка он будет потрясен, а она должна выдержать свою роль до конца во избежание подозрений со стороны графини Сары. При этом радостное воодушевление, владевшее Мейбелл от приезда любимого, было так велико, что она мало волновалась перед решающим разговором с людьми, которые начали играть главную роль в ее жизни. Природа наделила ее неплохими актерскими данными, и Мейбелл могла, когда хотела, быть очень убедительной в своих словах.

Дальнейший ход размышлений Мейбелл прервало неожиданное появление в холле старой Дженни, присматривающей за Арабеллой.

— Няня, что-то случилось с моей дочкой? — встревоженно спросила девушка, зная, что Дженни просто так не оставит малышку.

— Ласточка моя, наш ангелочек проснулся и хочет кушать, — старушка растерянно развела руками, показывая, что в данном случае она бессильна. — А Гертруда еще утром уехала на ярмарку в соседнюю деревню и задерживается.

Графиня Сара нашла для маленькой Арабеллы хорошую кормилицу Гертруду Барнс, но Мейбелл помня, какой слабой родилась ее недоношенная девочка, кормила свою дочь наравне с этой рослой крестьянкой, отличающейся отменным здоровьем. Усиленное питание позволило Арабелле быстро окрепнуть, и Мейбелл втайне радовалась тому, что ее девочка гораздо охотнее кушает ее материнское молоко, чем молоко из груди нанятой кормилицы.

Арабелла была тем единственным существом в мире, которое было способно отвлечь Мейбелл от встречи с Альфредом Эшби, и когда служанка Ханна передала от графини долгожданное приглашение посетить гостиную, девушка растерянно проговорила:

— Я пойду в гостиную, Ханна, но не сейчас. Быстро покормлю свою девочку, и тотчас же предстану перед их сиятельствами.

Ханна понимающе кивнула головой, и Мейбелл поспешила к дочери. Через несколько минут она склонилась над ней и приготовилась взять ее на руки. Арабелла, узнав мать, радостно замахала в колыбели своими ручками и задрыгала ножками. Мейбелл умиленно улыбнулась дочери и приложила ее к своей обнаженной груди. Быстро покормить девочку не получилось. Арабелла долго и жадно сосала материнское молоко пока, наконец, насытившись, не заснула. Затем Мейбелл понадобилось привести себя в порядок и переодеться в сухую сорочку. Прошел целый час, прежде чем она вошла в гостиную, и чем дальше шло время, тем больше росло предубеждение Альфреда Эшби против неизвестной ему Гортензии Уиллоби, которая заставляла его ждать себя.

«Кем воображает себя эта нахальная девица, если ни во что не ставит своих благодетелей, пригласивших ее к себе?! — раздраженно подумал он, в свою очередь нетерпеливо смотря на часы в гостиной. — Право, эта ее задержка выходит за все рамки приличия».

Немного сгладить недовольство графа Кэррингтона помогла та непритворная радость, с какой домочадцы встретили его подарки. Графиня Сара была в восторге от подаренных ей алмазного веера и итальянской музыкальной шкатулки; сыновья увлеченно возились с подзорной трубой и игрушечными кораблями, которые представляли собою точную миниатюрную копию настоящих. Служанкам граф Кэррингтон привез в подарок отрезы пестрого ситца на платье; мужская обслуга порадовалась полученному от их сиятельства крепкому табаку.

Луи, вспомнив про еще одну обитательницу Гринхиллса, которой ничего не досталось от щедрот его отца, подбежал к нему и доверчиво спросил:

— Батюшка, а что вы привезли для мисс Гортензии?

— А разве мисс Гортензия заслужила подарок от меня? — граф Кэррингтон, насупившись, взглянул на младшего сына, недовольный тем, что ему снова напомнили об этой неприятной для него особе.

— Луи, отец ничего не знал об мисс Уиллоби, поэтому он не мог приобрести для нее подарка, — поспешно сказала графиня Сара, огорченная тем, что муж неодобрительное отнесся к пребыванию в их доме ее компаньонки. Она видела, что только хорошие манеры мешают Альфреду Эшби излить свое раздражение по этому поводу на нее и окружающих их людей.

Луи не заметил предостерегающих ноток в голосе своей приемной матери, и легкомысленно пообещал:

— В таком случае я буду давать Гортензии смотреть в свою подзорную трубу. Надеюсь, она не слишком огорчится от того, что осталась без подарка.

— А я дам ей пострелять из своего пистолета, — добавил Эдмунд, не желая отставать в проявлении щедрости от своего сводного брата.

Эти заявления сыновей невольно развеселили графа Кэррингтона, и он со смехом воскликнул:

— Да уж, для молодых девушек пистолет и подзорная труба — это предел их мечтаний.

Тем временем Ханна во второй раз подала горячий чай с закусками. В гостиной стемнело, и Ханна зажгла несколько свечей, огоньки которых трепетали от сквозняка подобно светлячкам. Граф Кэррингтон намеревался взять из рук жены чашку с чаем в тот момент, когда вошла компаньонка, и он не заметил ее появления, настолько тихим был ее приход. Зато Мейбелл при свете свечей, окружающих Альфреда Эшби, могла отлично разглядеть его гордый профиль, который, казалось, принадлежал какому-то важному римскому патрицию, и от избытка переполнявших ее радостных чувств она обрела красноречие, то желание говорить, которое воодушевляет еще больше.

— Милорд, да благословит бог вашу милость и тот день, когда вы вернулись под отчий кров! Словами не передать как ваша супруга и все мы ждали вашего возвращения, словно с вашим приездом должны были уйти все наши несчастья! — с чувством сказала девушка. — Я благодарна вам и графине Саре за предоставленный мне приют, и надеюсь, господь пошлет мне случай отблагодарить вас за ваши благодеяния.

При звуке ее голоса чашка в руке графа Кэррингтона дрогнула, и он обжегся горячим чаем. Не обращая внимания на ошпаренную руку, владелец Гринхиллса впился взглядом в вошедшую девушку, но она спокойно выдержала его пронизывающий взгляд.

Альфред Эшби замер в растерянности, не понимая, что ему делать дальше. Компаньонка его жены как две капли воды была похожа на его дорогую потерянную возлюбленную Мейбелл, но вместе с тем многое в ее внешности было иным, не похожим на прежнюю Мейбелл.

После родов Мейбелл раздалась в талии, ее фигура округлилась, а выражение лица, утратив девичью беспечность, стало более сосредоточенным и серьезным. Но вместе с тем Гортензия Уиллоби была так похожа на Мейбелл, что Альфред Эшби не мог поверить в то, что это не его потерянная возлюбленная, которая морочит ему голову с непонятной целью.

— Как, вы говорите, ваше имя, молодая девушка? — отрывисто спросил он, поклявшись про себя во чтобы то ни стало добиться от нее правды.

— Гортензия Уиллоби, милорд, — мягко ответила ему Мейбелл, глядя на него широко раскрытыми бесхитростными глазами. — Мой отец, Джон Уиллоби, является бедным священником из Йоркшира, и он не может дать мне приданого, благодаря которому я смогла бы надеяться на достойное замужество. И вот я попала в беду, от которой меня избавило великодушие вашей супруги.