Чтение онлайн

Яков Второй в обществе своей супруги Марии Моденской начал открыто слушать католическую мессу в королевской часовне, и квакеры послали ему петицию, где содержались следующие слова:

«До нас дошло, что вы, сир, не более сторонник англиканской церкви, чем мы, и мы надеемся, что ты облечешь нас той же степенью религиозной свободы, что позволяешь себе».

Но король Яков сурово ответил в том духе, что в Англии должна господствовать только истинная католическая церковь, и отклонил петицию. В Уайтхолле вопреки английским законам поселился папский легат, в стране, словно грибы после дождя, начали появляться католические часовни и школы. Протестанты тревожились все больше и больше. Что же последует дальше — их религиозное преследование и костры инквизиции?!

И взоры англичан обратились к изгнанному герцогу Монмуту, утверждающему, что его мать Люси Уолтер состояла в тайном браке с королем Карлом Вторым. А это означало, что в Англии может снова появиться король-протестант!

— Монмут — сын короля! — шептались в светских салонах, кофейнях и тавернах. — Брачный договор Карла Второго и Люси Уолтер хранился в спальне умершего короля, но его скрывают от народа. Протестант Джеймс Скотт — вот наш истинный новый король!

Графа Кэррингтона тревожило не только то, что новый король — католик и может вернуть земли Аббатства Кэррингтонов католическим монахам, но и то, что он был упорным поклонником его невесты Мейбелл Уинтворт. Теперь, когда герцог Йоркский стал королем Яковом Вторым, его возможности значительно расширились, и Альфред Эшби не хотел, чтобы ему предоставился случай завладеть Мейбелл. Он немедленно написал своей невесте письмо, в котором просил ее приехать вместе с дочерью в Гринвич. В Гринвиче граф Кэррингтон думал нанять шхуну, которая переправит Мейбелл с ребенком в безопасную Голландию.

Графиня Сара, прочитав письмо от мужа, согласилась с тем, что Мейбелл нужно покинуть страну, но она решительно воспротивилась тому, чтобы вместе с нею отправилась маленькая Арабелла.

— В эти неспокойные времена Арабеллу лучше оставить дома, — озабоченно сказала графиня Сара Мейбелл. — Поезжай одна, дорогая, в случае опасности тебе будет легче спастись одной, чем с ребенком.

Мейбелл, растерявшаяся от обрушившегося на нее бурного потока крутых жизненных перемен, согласилась с графиней. Ей было жаль расставаться с дочерью, но безопасность девочки была для нее на первом месте. После недолгих сборов Мейбелл попрощалась с Гринхиллсом и его обитателями, и трепещущим от волнующих предчувствий сердцем отправилась в Лондон.

Графиня Сара постаралась предоставить Мейбелл надежный эскорт, обеспечивающий девушке безопасность в ее дальнем путешествии. Вид нескольких крепких парней из деревни, сопровождающих верхом дорожную карету графов Кэррингтонов отбивал у встречных разбойников охоту связываться с ними, и Мейбелл без особых приключений приехала в Гринвич — сельский пригород Лондона, где находился домик, снятый для нее Альфредом Эшби.

Предупрежденные о приезде Мейбелл хозяева домика — бывший пожилой моряк и его супруга, — радушно встретили Мейбелл и приготовили для нее теплую ванну. Уставшая с дороги Мейбелл поспала два часа, затем она с помощью хозяйки оделась в платье для вечерней прогулки и вышла из дома.

Гринвичский парк был одним из самых красивых королевских парков, и он славился чудесными аллеями каштанов, посаженных во времена Якова Первого по приказу этого короля. Парк располагался на отлогом холме, с которого открывался изумительный вид на Лондон и Темзу. При свете заходящего солнца Мейбелл увидела с возвышенности лежащий на западе Лондон и купол собора Святого Павла, возвышающегося точно над центром Тауэрского моста. Впереди виднелась та вошедшая в историю излучина реки, что получила название Гринвич-Рич. По ней шли морские корабли — одни в Лондонский порт, другие в чужие края. Этот вид Лондона столетиями открывался перед путниками, приближавшихся к столице по Дуврской дороге.

Но Мейбелл не занимала величественная панорама Лондона. Гуляя по прекрасной каштановой аллее она с возрастающим беспокойством думала о том, почему Альфред Эшби не встретил ее, ведь он был предупрежден о ее приезде. Что помешало ему прийти? Мейбелл мучительно размышляла о тех возможных трудностях, которые могли послужить препятствием для ее возлюбленного на пути к ней. Ей вспомнились обрывки разговоров графа Кэррингтона и его жены, из которых следовало, что их финансовые дела находятся не в блестящем состоянии.

Мейбелл дошла до «Дуба королевы Елизаветы», под которым любила отдыхать знаменитая королева-девственница, и повернулась к спуску на берег. Наступила смена прилива рябящей в глазах воды, и Мейбелл засмотрелась на корабли, которые проходили мимо нее. Хозяин ее временного пристанища, который пришел звать ее на ужин, охотно сообщал ей массу сведений о каждом судне, которое они видели. Казалось, он знал о кораблях все. Мейбелл узнала какой у шхун тоннаж, какие снасти, где они были построены, из какой страны прибыли. Собеседник Мейбелл объяснил девушке, что делается в гринвичском порту: одно судно разгружают, другое грузят, а то, третье, с фигурой сирены на носу, скоро выйдет в открытое море. Он рассказывал такие забавные истории о кораблях и плавающих на них моряках, что Мейбелл почти забыла о своей тревоге. Появление одного корабля, величественно проплывающего под всеми поднятыми на него парусами, заставило ее радостно вскрикнуть. Это была «Прекрасная Арабелла», названная так в честь ее матери, один из тех кораблей, которые выстроил ее дед по материнской линии Джон Седли. Теперь это судно вместе со своими собратьями перешло по наследству к ней, и Мейбелл подумала о том. что будучи богатой она, конечно же, сможет помочь своему возлюбленному в его финансовых затруднениях. ей следует обратиться за помощью к своему управляющему, чтобы он дал ей заемное письмо к их компаньонам в Амстердаме. Эти деньги будут вовсе не лишними в их с Альфредом пребывании в Голландии.

Утро принесло новое разочарование Мейбелл, — лорд Эшби так и не появился в домике, где она провела ночь. На этот раз Мейбелл не хотела выйти на улицу, несмотря на то, что установилась длительная ясная погода, она грустно сидела у окна, ожидая хоть какой-нибудь весточки от любимого. Ближе к полудню на дороге показался доверенный слуга графа Кэррингтона Том Хенс. Встрепенувшаяся Мейбелл бросилась к двери, и уже с порога засыпала Тома градом вопросов.

— Том, где граф? Мы же должны были увидеться с ним вчера вечером, верно? Почему ты один? С лордом Эшби что-то случилось? — быстро, не переводя дыхания, выпалила она.

— Мисс Уиллоби, да я специально сюда пришел, чтобы доложить вам, что его сиятельство не может увидеться с вами, — Том просительно взглянул на нее, что было странно для такого высокого и сильного мужчины. — Вы только не волнуйтесь, но… Дело в том, что граф в тюрьме!

— Как в тюрьме?! — вскрикнула Мейбелл, и сильно побледнела от этого убийственного известия. — Ты ничего не путаешь, Том? По какой причине такое знатное лицо, как граф Кэррингтон, будут держать за тюремной решеткой?

— Во всем виноваты неосторожные речи графа, мисс, — неохотно признался преданный слуга. — Господин начал призывать других лордов составить петицию к королю с просьбой учитывать мнение английского народа, желающего видеть на престоле короля-протестанта. Якобы это поможет избежать новой гражданской войны и уладить все разногласия мирным путем. Но король Яков усмотрел в этом призыве государственную измену, и по его приказу графа арестовали два дня назад.

— О боже, если просьба со стороны подданных является для короля Якова изменой, то что тогда не является преступлением?! — в отчаянии вскричала Мейбелл, в бессилии ломая руки при мысли о том, какая опасность угрожает ее любимому. За государственную измену существовало только одно наказание — смертная казнь!

— Мисс, может быть, все обойдется, — попытался было успокоить ее Том. — Маркиз Китченер хлопочет перед его величеством за моего господина, и многие лорды поддерживают его ходатайство.

Проблеск надежды заставил Мейбелл замереть на минуту в размышлении, затем она попросила:

— Том, достань мне наемную карету. Я отправлюсь к маркизу Китченеру и выясню у него, что можно еще сделать для графа.

— Но граф велел передать вам, чтобы вы ожидали его в Гринвиче, — попробовал было возразить Том.

— Ах, сейчас слишком велика опасность для жизни лорда Эшби, чтобы пренебрегать возможностями для его спасения, — быстро ответила Мейбелл, и доверительно коснулась руки слуги. — А я знаю, Том, вы слишком преданны графу и поможете мне сделать все для того, чтобы я тоже содействовала его спасению.