Чтение онлайн

— Именно. Арест произведён без санкции. Это — грубейшее нарушение процедуры. Само по себе — основание для немедленного освобождения.

— А обвинение?

Адвокат берёт другой лист.

— Вот здесь должно быть официальное обвинение. Статья, состав преступления, доказательства. Что мы видим?

Смотрю. Лист почти пустой. Только дата, моё имя и размашистая подпись начальника полиции.

— Ничего не видим.

— Верно. Обвинения нет. Вас задержали, но не обвинили. Формально вы даже не подозреваемый — вы просто человек, которого по какой-то причине посадили в камеру.

— Интересно. А на каком основании тогда меня держат?

Адвокат откладывает бумаги. Смотрит на меня.

— На основании показаний свидетелей. Анонимных свидетелей, которые якобы видели, как вы угрожали гостям на собственной свадьбе оружием.

— Оружием? — не выдерживаю, смеюсь. — Каким оружием? Вилкой для торта?

— В показаниях не уточняется. Просто «оружие». И ещё — имена свидетелей не указаны. Адреса — тоже. Показания не заверены нотариально. Фактически — это анонимный донос, который не имеет никакой юридической силы.

— Ложные показания.

— Именно, — адвокат собирает бумаги обратно в портфель. — Граф, это даже не дело. Это фарс. Плохо срежиссированный, наспех состряпанный фарс. Любой судья выбросит это в мусорную корзину через пять минут после ознакомления.

— Видимо, собирались заполнить позже, но тут появились вы…

— Думаю, вы правы, — кивает адвокат.

— Так чего мы ждём?

Он встаёт. Одёргивает пиджак.

— Ничего. Я уже связался с судьёй Мироновым. Он — дежурный судья на эту ночь. Разбудил его, объяснил ситуацию. Он едет сюда лично.

— И как он отреагировал?

Адвокат позволяет себе улыбку — холодную, профессиональную.

— Скажем так: он очень недоволен тем, что его подняли посреди ночи ради этого… недоразумения. И он намерен выразить своё недовольство тем, кто это недоразумение устроил.

Откидываюсь на стену. Хорошо. Очень хорошо.

— Передайте моему другу благодарность, — говорю. — И скажите, что я не забуду.

Адвокат кивает. Выходит.

Остаюсь ждать. Но теперь — с улыбкой.

Следующий час — хаос.

Сначала — крики в коридоре. Начальник полиции, судя по голосу, пытается что-то объяснить, оправдаться. Ему отвечают — резко, жёстко, безапелляционно.

Потом — топот ног. Кто-то бегает туда-сюда, хлопают двери, звенят ключи.

Потом — тишина. Долгая, напряжённая.

И наконец — шаги. Размеренные, тяжёлые. Шаги человека, который никуда не торопится, потому что знает: все подождут.

Дверь открывается.

Входит судья Миронов.

Пожилой мужчина — лет шестьдесят, может, больше. Седые усы, аккуратно подстриженные. Тяжёлый взгляд из-под кустистых бровей. Мантия накинута поверх домашнего халата — видно, что оделся наспех, не до церемоний. Но осанка — прямая, властная. Человек, привыкший, что его слушают.

За ним — адвокат, начальник полиции и ещё какие-то люди в форме. Начальник — бледный, потный, мнёт фуражку в руках. Остальные — стараются не отсвечивать.

— Граф Скорпионов? — голос судьи — низкий, хриплый.

Встаю. Киваю.

— Он самый.

Миронов оглядывает камеру. Смотрит на скамью, затем на конфеты, вино и, наконец, меня. Хмурится.

— Вам хоть воды предложили?

— Нет.

— Еду?

— Только то, что сам принёс, — показываю на свою провизию.

Судья поворачивается к начальнику полиции. Тот съёживается, будто ждёт удара.

— Значит так, — голос Миронова становится ещё ниже, ещё опаснее. — Я ознакомился с материалами. С тем, что вы называете «материалами». И у меня один вопрос: вы идиот или предатель?

— Ваша честь, я…

— Молчать, — судья делает шаг вперёд. — Вы арестовали графа — дворянина, героя, победителя морского монстра — на торжестве в его собственном особняке. На глазах у десятков гостей. Без единого законного основания.

— Мне приказали…

— Кто приказал?!

Начальник молчит. Смотрит в пол.

— Я спрашиваю: кто приказал?!

— Я… я не могу…

— Можете. И скажете. Потому что, если не скажете — сами окажетесь под следствием. За превышение полномочий, за незаконное задержание, за фальсификацию доказательств. Это — тюрьма. Настоящая тюрьма, а не эта ваша комнатка. А то и каторга на Изнанке. Вам понятно?

Начальник поднимает глаза. В них — страх. Настоящий, животный страх.

— Я разберусь, — встреваю в разговор, — думаю, господин начальник всё понял…

Судья молчит. Долго, тяжело. Поворачивается ко мне.

— Освободите графа Скорпионова немедленно! Приношу извинения от имени судебной системы Симферополя за это… — он морщится, подбирает слово, — … безобразие.

— Благодарю, ваша честь.

— Не благодарите. Это мой долг, — он бросает взгляд на начальника полиции. — В отличие от некоторых, я свой долг выполняю.

Выхожу из камеры. Полицейские расступаются, как вода перед кораблём. Никто не смотрит в глаза — все изучают пол, стены, потолок. Всё что угодно, только не меня.

У выхода останавливаюсь. Поворачиваюсь к начальнику полиции — тот стоит бледный, вспотевший, раздавленный.

— Передайте губернатору привет, — говорю спокойно. — И передайте вот что: его голова держится на волоске. Тонком таком волоске. Если он хочет разобраться — пусть не делает этого как девчонка. Пусть придёт и поговорит, как мужчина. Лицом к лицу.

Начальник сглатывает. Кивает — судорожно, часто.

— Передам, ваше сиятельство.

— И ещё, — достаю из кармана конфеты, кладу на стол дежурного и ставлю бутылку с вином. — Это вам. Угощайтесь.

Смотрю на конфеты. Но забираю одну обратно, прячу в карман.

— А вот эту заберу. На дорожку.

Смеюсь и выхожу на улицу.

Небо серое, с розовыми прожилками на востоке. Солнце ещё не показалось, но уже светлеет — медленно, неохотно. Холодно — изо рта идёт пар. Зима всё-таки, хоть и Крым. Вдыхаю полной грудью. Эх, хорошо.

И тут я вижу её.

Оля стоит у Вепря — моего военного внедорожника. Машина припаркована прямо у входа в участок, на месте для служебного транспорта. Плевать на правила — Толик явно решил, что сейчас не до них.