Чтение онлайн

Оля — бледная, с красными глазами. Волосы растрёпаны, платье помято. Поверх накинута чья-то куртка — слишком большая, мужская. Толика, наверное.

Заглядываю через лобовое и вижу Толика, я был прав. Он смотрит на меня, а через секунду вижу, как Цыпа вываливается из задней двери. Оля, как только замечает меня, — и срывается с места.

Бежит. Каблуки стучат по мостовой, полы куртки развеваются. Бросается мне на шею. Обнимает — так крепко, что, кажется, у меня рёбра трещат.

Плачет. Беззвучно, только плечи дрожат, и слёзы текут по щекам.

— Сева… Сева… — голос срывается, хрипит. — Это всё из-за меня… Это я виновата…

Обнимаю её. Прижимаю к себе. Глажу по волосам.

— Не говори глупостей.

— Если бы я не пошла на ту стажировку… — она всхлипывает. — Если бы не работала у него… Если бы не…

— Оля. Посмотри на меня.

Она поднимает лицо. Глаза распухшие, нос красный, на щеках — дорожки от слёз. Красивая. Даже сейчас.

— Это не твоя вина, — говорю твёрдо, глядя ей в глаза. — Слышишь меня? Не твоя. Губернатор раскатал губу, разинул рот на то, что ему не принадлежит. Решил, что может брать всё, что захочет — просто потому, что он губернатор. А когда ему дали по рукам — обиделся. Как ребёнок, у которого отобрали чужую игрушку.

— Но он же арестовал тебя… На свадьбе Толика… При всех…

— И что? — пожимаю плечами. — Посидел в камере пару часов, поел конфет. Ничего страшного.

Она смотрит на меня. В глазах — страх, надежда, любовь. Всё сразу.

— А если он снова…

— Если он снова попробует — я ему объясню. Ещё раз, доходчивее, — беру её лицо в ладони, вытираю слёзы большими пальцами. — Ты — моя невеста. Скоро станешь моей женой. И никто не смеет тебя трогать. Никто.

Она закрывает глаза. Прижимается щекой к моей ладони.

— У нас будет свадьба? — шепчет. — После всего этого…

— Всё будет, и никакой губернатор нам не помеха.

— Правда?

— Правда.

Она открывает глаза. Смотрит на меня — долго, внимательно. Потом — еле заметно улыбается. Впервые за эту ночь.

— Ты сумасшедший.

— Знаю. Но ты согласилась выйти за меня. Так что ты тоже сумасшедшая.

Она смеётся — тихо, сквозь слёзы. Но смеётся.

— А тот разговор… — она вдруг становится серьёзной. — Ты хотел мне что-то рассказать. Перед тем как они приехали. Что-то важное.

Да. Разговор. Признание. Правда о том, кто я такой на самом деле.

— Помню, — говорю. — Но не сейчас. Сейчас — домой. Отдохнуть, выспаться, прийти в себя. Потом поговорим. Обещаю.

Она кивает. Понимает — сейчас не время.

Беру её за руку. Веду к машине. Цыпа открывает заднюю дверь, помогает ей сесть.

— Рад, что вы вышли, господин, — говорит он, когда я обхожу машину. — А то я уже думал — придётся стены ломать.

— Я вышел по закону.

— Жаль, — он ухмыляется. — Я бы поломал. Засиделся без дела.

— Ещё успеешь. Чувствую, скоро будет что ломать.

Сажусь в Вепря. Толик заводит мотор — машина урчит, как большой зверь. Трогаемся.

Оля сидит рядом, прижавшись к моему плечу. Глаза закрыты, дыхание ровное. Уснула? Нет, просто отдыхает. Устала.

Смотрю в окно. Симферополь просыпается — первые прохожие, первые повозки, первые крики торговцев. Обычное утро. Обычный день.

Но для меня — всё изменилось.

Губернатор объявил войну. Арестовал меня на свадьбе друга, попытался унизить, запугать, сломать.

Не вышло.

И теперь — мой ход.

В поместье суета.

Ворота открываются заранее — кто-то из гвардейцев увидел Вепрь на подъезде. Слуги выбегают к крыльцу, помогают выйти из машины. Евграфыч — на верхней ступеньке, лицо напряжённое, но облегчение в глазах.

— Господин, слава Скорпиону…

— Всё в порядке, Евграфыч. Недоразумение. Уже решено.

Веду Олю в дом. Она всё ещё держится за мою руку — не отпускает, будто боится, что я снова исчезну.

— Иди отдохни, — говорю ей в холле. — Ляг поспи. Ночь была длинная.

— А ты?

— Я скоро. Нужно кое-что проверить, отдать распоряжения. Потом приду.

Она кивает, поднимается по лестнице — медленно, тяжело. На полпути оборачивается, смотрит на меня. Я улыбаюсь ей, машу рукой. Она улыбается в ответ и уходит.

Хорошая женщина. Моя женщина.

Иду в кабинет. Хочу просто сесть, налить себе чего-нибудь крепкого, подумать в тишине. Спланировать следующие шаги.

Но не успеваю.

Олег появляется в дверях. Лицо мрачное, челюсть сжата.

— Господин. Пока вас не было…

Поднимаю на него глаза, чую, пахнет жареным.

— Что?

— Люди Сипина ночью атаковали гостевые домики. Те, что у южной границы. Пытались поджечь. Гвардейцы на охране услышали шум, выбежали. Успели потушить до того, как разгорелось.

О как, реально жареным.

— Потери?

— Один гвардеец ранен. Ожог руки, несерьёзно. Лев уже обработал, сказал даже шрама не останется.

— А нападавшие?

— Трое сбежали. Одного поймали. Сидит в подвале, ждёт.

Сипин. Значит, пока меня возили в Симферополь, этот ублюдок решил, что можно ударить.

Ошибся.

— Пусть посидит, подумает о своём поведении, — говорю Олегу. — Я посплю пару часов и потом присоединюсь к допросу.

Олег кивает. Уходит.

Смотрю в окно. Солнце уже поднялось. Золотит верхушки деревьев, блестит на крышах. Новый день. Первый день реальной войны.

Губернатор. Сипин. Два фронта. Два врага.

Но враги — это возможности. Губернатора можно снять. Сипина — уничтожить. И на месте их обоих — построить что-то своё.

Война началась.

Что ж.

Я ещё не воевал с людьми такого уровня. Пришло время взяться за дело по-настоящему. Они же не думают, что я испугаюсь или решу изменить свои планы?

Кабинет губернатора. Раннее утро.

Павел Андреевич Щеглов стоит у окна. Смотрит на город — серые крыши, первые лучи солнца. Красиво. Мирно. Его город. Его власть.

Но руки трясутся. Кофе в чашке плещется, проливается на пальцы. Он не замечает. Или замечает, но ему плевать.