Чтение онлайн

Кто ты, Султан. Какое лицо ты так старательно прячешь? И неужели ты думаешь, что я не докопаюсь до истины?

Солнце бьёт в окна кабинета, на столе стоят две чашки с кофе. Рядом лежит блокнот Ольги и мой мобилет.

Оленька сидит напротив, листает исписанные страницы. Выглядит уставшей — тени под глазами, волосы собраны кое-как — но глаза горят.

— Вот, — она разворачивает бумаги ко мне. — Магический реестр, раздел «Аномальные переносы сознания». Случай зафиксирован в восемьдесят девятом году. Субъект утверждал, что его сознание перенесли в чужое тело принудительно. Через ритуал.

Читаю её записи. Почерк мелкий и не слишком разборчивый. Оленька явно торопилась, когда переписывала важные сведения.

— Проверка подтвердила две магические сигнатуры в одном теле, — продолжает она. — Дело закрыли, материалы изъяли. Но осталась ссылка на исследования профессора Карпова из Института прикладной магии. Тема — направленный перенос сознания между носителями.

— Направленный, — повторяю. — Не спонтанный.

— Именно. Кто-то это изучал. Целенаправленно, с восемьдесят пятого по девяносто первый. Шесть лет исследований, Сева.

Откидываюсь в кресле. Кольцо на пальце пульсирует — или мне кажется? Такое чувство, что все силы так и кричат, что мы на верном пути. Это первая реальная зацепка за всё время, что я здесь.

Я стал сильнее, строю храм для Скорпиона — бог тоже будет обладать нужной мощью. А если мы найдём исследования, сможем и перенести душу Севы-младшего, куда нам будет нужно.

Правда, всё ещё остро стоит вопрос с телом. Но я что-нибудь придумаю.

— Если Карпов жив, он может знать, как это работает. Почему это произошло со мной. Может, даже — как это обратить.

В глазах Оли на секунду мелькает страх. Улыбаюсь:

— Не волнуйся, я не планирую уходить из этого мира, но возможно, мы сможем что-то сделать и восстановить равновесие…

— Возможно, профессор смог бы объяснить механизм, — кивает Ольга. — Я пыталась найти его через открытые источники — ничего. Институт прикладной магии расформировали в девяносто третьем. Сотрудники разъехались кто куда.

— Но люди не исчезают бесследно.

— Да, нужно копать глубже — архивы института, списки сотрудников, пенсионные реестры. Нужно время.

— Займись, — говорю. — Это приоритет. Если Карпов жив — мне нужно с ним поговорить.

Ольга кивает, убирает бумаги в сумку. Допивает кофе, встаёт.

— Я поеду. Есть ещё пара ниточек, которые хочу проверить сегодня.

Поднимаюсь и притягиваю её к себе. Напоминаю, что работа — это важно, но и про подготовку к свадьбе забывать не стоит. Она лукаво улыбается, а потом всё же уходит. Мы решили, что до свадьбы надо успеть закрыть парочку дел, которые не дают нам покоя.

Смотрю в окно и думаю. Направленный перенос сознания. Если Карпов сможет объяснить, как именно это происходит, что для этого нужно или хоть укажет направление — это изменит всё. Я смогу придумать способ, как спасти Севу, чтобы никто не пострадал.

Мысли прерывает стук в дверь.

— Войдите.

Старый дворецкий входит с подносом, на котором лежит конверт — плотный, кремового цвета, с сургучной печатью. Ух ты, таких я ещё не получал, это явно что-то важное.

— Всеволод Алексеевич, — говорит Евграфыч. — Курьер доставил. Из канцелярии его императорского величества.

Вот это поворот! Беру конверт. На печати — двуглавый орёл, всё как положено. Вскрываю.

Внутри — официальное извещение. Руководителей всех охотничьих отрядов Крыма созывают на собрание. Послезавтра, десять утра, здание губернской управы в Симферополе. Присутствие обязательно.

— Что-то серьёзное? — спрашивает Евграфыч.

— Собрание охотников, — говорю. — Видимо, будут подводить промежуточные итоги. До финала не так-то и много времени осталось.

— Прикажете подготовить костюм?

— Да. И передай Кабанскому, чтобы тоже собирался. Он поедет со мной.

Евграфыч кивает и выходит.

Перечитываю извещение. Промежуточные итоги — значит, кто-то наверху хочет посмотреть, как идут дела. Или подтолкнуть отстающих. Или и то, и другое.

Что ж. Посмотрим.

Где-то в Крыму.

Комната без окон. На стенах специальные магические руны, заглушающие все звуки снаружи, а также не позволяющие прослушать помещение никаким из известных способов. На потолке — единственная лампа, тусклая, с желтоватым светом.

Стол и два стула стоят по центру, графин с водой на полке у стены. Ничего лишнего.

Человек за столом сидит неподвижно. На лице — артефактная маска без единой прорези. Такая же, как та, что была на его посреднике вчера ночью. Пальцы лежат на столешнице — длинные, ухоженные, с перстнем на мизинце. Перстень дорогой, но без гербов и других опознавательных знаков.

Напротив стоит барон Сипин уже без маски. Здесь ему нет смысла скрываться, человек перед ним точно знает, что это он. А вот кто скрывается под маской, барон не знает. Никогда не видел своего собеседника, как и не слышал его настоящего голоса.

Никто не видел, если быть точным. Личность Султана — тайна покрытая мраком.

— Повтори, — говорит Султан. Голос искажён маской, но интонация заставляет Сипина поёжиться.

— Он сказал: два варианта, — сглатывает барон. — Либо работаем вместе на его условиях, либо он отправляет документы. Дал три дня.

Тишина. Султан не шевелится. Потом его пальцы сжимаются в кулак — медленно, с хрустом. Внутри клокочет ураган, но виду он не подаёт.

— Щенок, — произносит Султан. — Мальчишка, которому едва исполнилось восемнадцать, выдвигает условия мне?

Сипин молчит. Знает — сейчас лучше не открывать рот. Он наслышан о методах Султана, и становиться одним из примеров его жестокости не хотелось бы.

— Я говорил, — продолжает Султан, и голос его становится шипящим, — ещё, когда он начал лезть в охотничьи дела, надо было его остановить. Нельзя было позволять ему объединяться с Кабанским. А этот глупец Тильгенов! Я же предупреждал его. Но нет, слишком самоуверенный болван. Каждый раз — «подождём, посмотрим, он сам сломается». И что теперь?

— Он оказался упорнее, чем мы рассчитывали, — осторожно говорит Сипин, хотя в делах, что перечисляет Султан, он ещё не принимал участия.

— Упорнее? — Султан встаёт. Ходит вдоль стола — два шага туда, два обратно. — Он не упорный. Он наглый. Разница в том, что упорных можно сломать. А наглых только задавить.

Сипин ждёт.

— Он знает про участки, — говорит Султан. — Про Щеглова и тебя. Сколько ещё он знает — это вопрос. Но главное — он не знает меня, и это можно использовать.