Чтение онлайн

Жар проходит по руке, поднимается к плечу, растекается по груди. Огонь внутри меня моментально вспыхивает ярче, будто кто-то подлил бензина.

— Чувствую, — говорю. — Огонь стал сильнее.

— Ожидаемо, — кивает Глеб. — Кольцо Сольпугиных усиливает огненную магию носителя. Теперь, когда оно полностью активно, эффект должен быть значительным.

— Спасибо, мастер. Отдыхайте.

— Отдохну, когда закончу записи, — бормочет он, уже не глядя на меня, и склоняется над своими тетрадками.

Выхожу из мастерской. В коридоре тихо — дом спит. За окнами светает.

Иду в кабинет. Закрываю дверь на ключ.

Сажусь за стол и достаю из верхнего ящика конверт, который нашёл в тайнике. На конверте написано: «Севе от мамы. Вскрыть после моей смерти». Внутри — трогательное письмо от Василисы, которое я уже читал. И — ещё один конверт, который до этого я не мог открыть.

Внутри этого конверта скрывается нечто такое, что мать Севы предпочла тщательно скрыть.

Прикладываю к печати на конверте активированное кольцо Сольпугиных. Оно раскаляется докрасна, но не обжигает меня. Печать светится, а затем раздаётся громкий треск, и она ломается.

Осторожно вскрываю конверт и достаю то, что в нём. Ну а там — ещё одно письмо.

'Сынок.

Если ты читаешь это, значит, прошло много времени. Я надеюсь, что приду за тобой раньше, чем ты найдёшь это письмо. Но если нет — значит, что-то пошло не так.

Я жива. Запомни это — я жива! Что бы тебе ни говорили, какие бы документы ни показывали — я жива и я обязательно найду тебя!

Но если я не появилась — значит, меня где-то держат силой. Или я не могу добраться. Будь осторожен, сынок. Те люди, от которых я сбежала — они опасны. Они знают обо мне то, чего не знает никто.

Мне очень важно рассказать тебе правду о том, как ты родился. Всю правду, от начала до конца. Ты заслуживаешь знать.

Найди меня. Пожалуйста.

Твоя мама'.

Перечитываю дважды, а потом просто сижу и смотрю на письмо.

Вот оно как. Моя теория о том, что пожар в больнице был лишь прикрытием, подтверждается. Василиса утверждает, что жива и призывает не верить никаким слухам о своей смерти.

Правда о том, как Сева родился? Это о том, что над ней проводили эксперименты, пока она была беременна? Я уже немного знаю об этом, но если Василиса и впрямь жива, она может рассказать всё.

Хотя я понятия не имею, что за тайна может здесь скрываться, но, чёрт возьми, обязан узнать.

Убираю письмо обратно в конверт и прячу в сейф.

Как раз в этот момент на столе вибрирует мобилет. Незнакомый номер. Беру трубку.

— Слушаю.

— Граф Скорпионов? — раздаётся мужской голос, который звучит без всяких интонаций. Профессиональный голос человека, который привык передавать чужие слова.

— Он самый. С кем имею честь говорить? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

— Мне поручено сообщить, что ваше предложение о встрече принято. Время и место будут переданы в течение суток. Вас устроит такой формат?

Султан клюнул. Прекрасно.

— Устроит, — говорю. — Жду.

Вместо ответа сразу раздаются короткие гудки.

Откидываюсь в кресле. За окном рассвет уже окончательно вступает в свои права. Наступает новый день, и в этот раз он кажется мне каким-то особенно новым. Потому что этой ночью произошло много такого, что изменило правила игры…

Архив в администрации Крыма

Ольга протискивается в узкую дверь подвального этажа и придерживает её для Толика. Охранник едва протискивается, цепляя плечами косяк с обеих сторон.

— Ольга, — шепчет он, озираясь. — Может, не надо? Всеволод Алексеевич голову мне оторвёт, если узнает.

— Не оторвёт, — она уже идёт вдоль стеллажей. — Когда мы найдём то, что нужно, он тебя ещё и наградит.

— А что мы хоть ищем-то?

Ольга оборачивается и улыбается.

— Этого я сказать не могу. Просто будь рядом, ладно? Всё остальное — моя забота.

Толик вздыхает, но занимает позицию у двери, скрестив руки на груди.

Ольга зажигает настольную лампу в дальнем углу архива и раскрывает перед собой блокнот. На первой странице — два пункта, написанных её мелким почерком.

Первый: «Переселение душ. Попаданцы. Прецеденты»

Второй: «Земельная схема. Участники. Связи с администрацией. Доказательства.»

Она уверена — в этих архивах есть ответы. Здесь хранятся документы за последние сто лет, включая магические реестры, протоколы расследований и закрытые дела. Ольга начинает с магических реестров. Тянет с полки тяжёлую папку с надписью «Аномальные случаи. 1970–2000» и раскрывает на первой странице.

Часы на стене показывают девять утра.

К полудню она прочитала три папки и исписала четыре страницы блокнота. Упоминания о переселении душ встречаются дважды — оба раза в контексте расследований, оба раза с пометкой «дело закрыто, материалы изъяты». Но имена фигурантов остались. И номера дел.

— Толик, — зовёт она, не отрываясь от бумаг. — Есть хочешь?

— Уже часа два как, — отзывается он от двери.

— В сумке бутерброды. Возьми себе, только мне один оставь.

Толик шуршит пакетом. Приносит ей бутерброд и бутылку с водой. Ольга ест одной рукой, второй листает следующую папку.

К четырём часам дня она добирается до земельных реестров. Здесь сложнее — документов больше, они разрознены, часть подшита не по порядку. Кто-то явно перебирал эти папки до неё и всё перепутал.

Но Ольге хватает терпения со всем разобраться. Она выписывает номера участков, даты сделок, имена покупателей. Сверяет с тем, что знает от Севы. Картина постепенно складывается, фрагмент за фрагментом.

К восьми вечера Толик начинает нервничать.

— Ольга Дмитриевна, охрана здания скоро сменится. Новая смена может проверить подвал.

— Ещё час, — говорит она. — Всего один час, Толик. Пожалуйста.

Он снова вздыхает. Выходит в коридор, проверить обстановку. Возвращается через пять минут.

— Пока чисто. Но после десяти я вас вытаскиваю, даже если сами не пойдёте.

— Договорились, — отвечает Ольга, не отрываясь от бумаг.

Глаза устали, спина ноет, даже пальцы уже устали листать документы. Но она чувствует, что уже близко.

В половине десятого она находит первую серьёзную зацепку.

Протокол допроса трёхлетней давности. Свидетель, мелкий чиновник из земельного комитета, упоминает «указание сверху» по поводу переоформления прибрежных участков. Имя того, кто дал указание, вымарано чёрным маркером. Но номер телефона, с которого поступил звонок, остался в примечании на полях. Карандашом, мелко, будто следователь записал для себя и забыл стереть.