Чтение онлайн

— Он догадался, что я посредник, — тихо говорит Сипин. — Сразу. Даже не сомневался.

— Потому что он не дурак. К сожалению, — Султан останавливается. — Но ум без силы — ничто. А силы у него пока недостаточно, чтобы тягаться со мной.

Султан поворачивается к Сипину.

— Езжай к Щеглову. Передай: пусть использует все свои ресурсы — административные, силовые, какие угодно. Мальчишку пора уничтожить. И на этот раз по-настоящему. Политически, финансово, а если понадобится — физически.

Сипин кивает.

— И ещё, — добавляет Султан. — Три дня, которые он дал… Пусть думает, что мы размышляем над его предложением. Пусть расслабится. А через три дня он получит ответ. Только не тот, который ожидает.

Сипин разворачивается к выходу.

— Барон, — окликает Султан.

Он останавливается.

— Если облажаешься — маска тебе больше не понадобится. Потому что не будет лица, на которое её можно было бы надеть.

Сипин тяжело сглатывает и выходит, не оборачиваясь. Дверь закрывается бесшумно.

Султан остаётся один. Снимает маску дрожащими от гнева пальцами. Кладёт на стол. Этот мальчишка снова и снова встаёт у него посреди глотки.

Здание губернской управы — старое, с колоннами и широкой парадной лестницей. Внутри — мрамор, лепнина, портреты императоров на стенах.

Больше похоже на музей, чем реальное здание, где сидят чиновники.

Зал заседаний на втором этаже. Длинный стол, стулья с высокими спинками, окна в пол. Когда вхожу, половина мест уже занята. Некоторых узнаю, так или иначе пересекались, остальных впервые вижу, знаю о них лишь через приложение, где мы отмечаем свои успехи по закрытым разломам.

Многие поворачиваются к нам с Давидом. Кто-то смотрит с любопытством, кто-то — с плохо скрытым раздражением. Слышу шёпот за спиной, пока иду к своему месту.

— … это он? Совсем мальчишка…

— … Кабанского подмял, Тильгенова выдавил…

— … говорят, у него результаты вдвое выше, чем у остальных…

— … я слышал втрое…

Сажусь, не скрывая улыбки. После того как Тильгенов решил покуситься на мою жизнь и получил отпор, действительно, результаты моего отряда почти втрое выше второго места. Здесь нет реальных конкурентов.

Даже если кто-то решит обогнать меня, ему попросту не хватит разломов, если не случится очередной катаклизм. Поэтому я спокоен как танк. Кабанский садится рядом. Он тоже слышит шёпот, но лицо у него каменное, будто сплетни его вовсе не интересуют.

Думаю, так и есть, он входит в отряд номер один и к тому же является руководителем целого направления. Если бы он был моим соперником, вероятнее всего тоже прозябал бы далеко позади. А вместе — мы отличная команда.

Оглядываю зал. Человек двенадцать — командиры отрядов, их заместители. Несколько чиновников из губернской администрации. В дальнем конце стола — пустое кресло, массивнее остальных. Для представителя императора, полагаю.

Прикидываю, кого знаю и чего от них ожидать. Граф Ливнев — пожилой, седой, командует отрядом в Севастополе. Барон Каракуртов — средних лет, жилистый, его отряд работает в горной части, нацелен больше на добычу трофеев, чем борьбу с монстрами. Ещё двое-трое, от которых я примерно знаю, чего ожидать.

Ливнев ловит мой взгляд и кивает — сдержанно, без враждебности. Каракуртов демонстративно смотрит в другую сторону.

Двери открываются. Входит человек в тёмно-синем мундире с золотым шитьём — представитель императорской канцелярии. Лет сорока пяти с аккуратной бородкой. За ним семенит секретарь с папкой.

Все встают. Представитель проходит к своему креслу, жестом предлагает сесть.

— Господа, — начинает он. — Благодарю, что прибыли вовремя. Его императорское величество поручил мне передать, что он внимательно следит за ходом охотничьей кампании в Крыму и доволен общими результатами.

Взгляд представителя скользит по нашим лицам.

— Однако, — продолжает он, — результаты распределены неравномерно. По данным канцелярии, отряд графа Скорпионова закрыл больше разломов и уничтожил больше монстром, чем любые два других отряда вместе взятые.

Чувствую, как взгляды снова впиваются в меня — со всех сторон.

— Его величество отмечает выдающуюся эффективность отряда графа Скорпионова, — говорит представитель, глядя прямо на меня, — и выражает надежду, что остальные участники кампании используют оставшееся время, чтобы улучшить свои показатели.

Каракуртов скрипит стулом, а кто-то кашляет. Ливнев сидит с непроницаемым лицом.

— Если у кого-то есть вопросы или предложения по дальнейшей координации, — завершает представитель, — прошу высказываться.

Никто не хочет быть первым, так что поднимаю руку.

— Граф Скорпионов, — кивает представитель. — Слушаю.

Встаю. Оглядываю зал. Все сидят с каменными лицами и сжатыми челюстями. Они явно недовольны моими результатами, и уж точно не рады тому, что я ещё и рот решил открыть.

— Давайте начистоту, — говорю. — Все здесь понимают расклад. Мой отряд лидирует с отрывом, который оставшимся командам вряд ли удастся сократить. Не потому что вы плохо работаете — потому что у меня больше ресурсов и есть чёткая система работы.

Каракуртов фыркает. Ливнев чуть приподнимает бровь.

— Можно продолжать как есть, — говорю. — Каждый сам по себе, закрывает свой участок, периодически собачится с соседом и пытается урвать кусок выгоднее. А люди тем временем гибнут — и охотники, и мирные жители.

Смотрю на представителя — тот слушает, не перебивает, иногда поглядывает на присутствующих.

— Поэтому предлагаю не ждать окончания кампании, а объединиться. Все отряды — под единым командованием. Моим, разумеется. Общая координация, общие ресурсы, единая стратегия. Вместе мы закроем разломы в Крыму быстрее и с меньшими потерями.

Секунда тишины, а потом поднимается такой шум, что уши закладывает.

— Это с какой стати?! — вскакивает Каракуртов. — Ты ещё и года не командуешь, а уже хочешь всех под себя подмять?!

— Попрошу поуважительнее, — отвечаю я. — Я никого не подминаю, лишь предлагаю более выгодный вариант. Разница существенная.

— Предлагает он, — бурчит кто-то слева. — А если мы откажемся?

— Тогда всё останется как есть. Я продолжу закрывать разломы, вы продолжите отставать. Через несколько месяцев кампания закончится, победитель будет очевиден. Но за это время погибнут люди, которых можно было спасти, если бы мы работали вместе.