Чтение онлайн

— Чуть?

— Я ушёл через канализацию. Двое суток отсиживался у знакомой в Симеизе. Потом перебрался сюда.

Белая маска молчит. Наклоняет голову — еле заметно, будто прислушивается к чему-то. Может, у него артефакт-детектор лжи? Если так — я в беде. Но нет, расслабляется. Откидывается на спинку.

— Журналист?

— Выжил. Но писать не сможет, кажись, я ему как следует руку распорол.

Это ложь. Ларин левша, и рана была в бок, а не руку. Но Крот не знает деталей — он ударил и сбежал. Так что моя версия должна сойти.

— Плохо, — говорит маска. — Нужен был иной результат.

— Я сделал что мог. На улице были люди. Если бы я добивал — взяли бы на месте.

Снова пауза. Один из тех у стены переступает с ноги на ногу. Нервничает? Или просто затекла нога? Может, прислушивается?

— Деньги получишь завтра. Обычным каналом, — белая маска достаёт из кармана конверт и кладёт на стол. — Здесь — новое задание. Вскроешь, когда будешь в безопасности. Не раньше.

Тяну руку к конверту — и в этот момент снаружи доносится визг тормозов. Потом — хлопок двери и голоса. Охранник у входа что-то говорит, ему отвечают — громко, зло.

Дверь цеха распахивается.

Щеглов собственной персоной. Без маски, без охраны — один, в расстёгнутом пальто, с перекошенным лицом. Брови подлетают сами собой. Вот так встреча. Нет, я, конечно, ожидал, что губернатор водит шашни с Султаном, но чтобы так открыть?

Галстук съехал набок, волосы растрёпаны. Павел Андреевич выглядит так, будто не спал трое суток.

— Где Султан?! — орёт он с порога. — Мне нужен Султан! Немедленно!

Белая маска поднимается. Один из людей у стены делает шаг к губернатору, кладёт руку ему на плечо — Щеглов дёргается, сбрасывает.

— Не трогай меня! Я не буду разговаривать с шестёрками! Султан! Я знаю, что ты здесь!

— Успокойтесь, — белая маска говорит ровно, но в искажённом голосе слышится напряжение. — Вы нарушаете протокол. Здесь не место для…

— К чёрту протокол! — Щеглов хватает стул и швыряет его в стену. — На меня подали в суд! Из Петербурга приехала комиссия! Мой адвокат расторг договор! Ты обещал, что этого не будет!

Сижу тихо, опустив голову. Крот в такой ситуации забился бы в угол — и я делаю то же самое, отодвигаюсь к стене, стараясь не привлекать внимания. Но глаза не опускаю. Наблюдаю.

Итак — Щеглов знает о Султане. Не просто знает — требует встречи. Значит, они работают вместе. Или работали. Пазл складывается.

— Я же говорил! — продолжает губернатор, меряя цех шагами. — Надо было взять этого щенка в долю! Затянуть поглубже, повесить на него пару грязных сделок и сдать тайной полиции! А вы — нет, мы справимся, мы его уберём! И что теперь?! Он жив, здоров и топит меня!

Замираю. «Взять щенка в долю» — это про меня. Сто процентов. И Щеглов знает о предложении, которое я делал Султану через посредников. А это значит — Султан передал ему мои слова. Они общаются напрямую.

Может, Щеглов и есть Султан? Смотрю на него — красный, потный, трясущиеся руки. Нет. Султан — это тот, кто прячется годами, кто управляет сетью, не оставляя следов.

А этот — истеричка, которая при первом давлении прибежала сюда без маски, светя лицом перед всеми присутствующими. Султан не допустил бы такой глупости. Белая маска обходит стол и берёт Щеглова за локоть.

— Вам нужно уехать, — говорит маска. — Сейчас. Вас здесь не было. Вы понимаете?

— Я понимаю, что ты меня кинул, Сипин! — шипит Щеглов, но уже тише. Запал кончается, а ещё Щеглов знает, кто носит белую маску. — Если я упаду — потяну за собой всех. Запомни это.

— Никто никуда не упадёт. Уезжайте и ждите. Решение будет.

Щеглова выводят. Слышу, как хлопает дверь машины, потом — рёв мотора. Белая маска поворачивается ко мне. Секунду мне кажется, что он смотрит слишком пристально, но у маски нет глаз — невозможно понять.

— Конверт, — напоминает он. — Иди отсюда. Ты ничего не видел.

Беру конверт и выхожу молча, даже не оглядываюсь. Дохожу до машины, сажусь за руль и еду. Только когда база скрывается за поворотом, сдираю маску. Лицо под ней мокрое от пота.

Через два километра — Кабанский в машине на обочине. Мигаю фарами, он заводится и едет следом.

Останавливаемся только в городе. Давид пересаживается ко мне.

— Ну?

— Щеглов в связке с Султаном. И сейчас он в панике — будет искать выход.

— Сдаст?

— Обязательно сдаст. Пойдёт на сделку со следствием. Вопрос к кому он побежит первым. Если к тайной полиции — мы потеряем рычаг. Нужно опередить.

— Как?

— Пересмешников усилит давление. Завтра утром — ходатайство об аресте активов. Щеглов дёрнется, и в этот момент мы предложим ему поговорить. Не через суд — лично.

— Опасная игра.

— А когда было иначе?

Пазл складывается, а план собирается сам собой.

Конверт, который передал предположительно Сипин, вскрываю уже в поместье, в кабинете. Внутри — одна записка, почерк незнакомый. Адрес в Севастополе и дата — через пять дней.

Хм. Новое задание для Крота. Убираю в сейф, думаю, пригодится.

Следующие три дня превращаются в хаос, а город гудит.

Пересмешников подал иск утром, а к обеду «Крымский вестник» вышел с передовицей: «Губернатор Щеглов — насильник и мошенник?». Ларин постарался — заголовок жирный, с вопросительным знаком для приличия, но внутри — факты, цифры, имена.

К вечеру подтянулись столичные издания. «Петербургские ведомости» перепечатали материал с пометкой «по данным южных корреспондентов», а это значит, что наверху заметили.

Из Петербурга прибыла ревизионная комиссия — шесть человек в серых шинелях, с полномочиями проверять любую бумажку в губернской администрации.

Щеглов заперся в кабинете и не выходит уже двое суток. Его пресс-секретарь бормочет журналистам что-то про «клевету» и «политически мотивированную атаку», но выглядит при этом так, будто ему в ботинки насыпали битого стекла.

Я наблюдаю за происходящим из поместья. Евграфыч приносит сводки каждые два часа. Машина запущена, и остановить её уже нельзя.

Но мне нужно больше.

Следующие дни проходят в режиме контролируемого хаоса. Пересмешников работает как швейная машинка — каждое утро новое ходатайство, новый запрос, новое давление. Только всё это не имеет веса, и Щеглов продолжает огрызаться и пока не под стражей.

Начинаю думать, что Пересмешников-старший имеет в этом деле свои виды, раз тянет, либо есть что-то ещё. Надо разобраться, но у меня всё равно есть на что надавить и продвинуть дело без юридического сопровождения Анатолия Гавриловича.