Чтение онлайн

— Д-да, — недоумевающе заикается сам Воронцов.

— Супер. Я закрыл три разлома. Объясните, как это так вышло, что при равных условиях, мы получили такой бонус?

Воронцов ставит бокал на стол. Слишком резко — ножка звякает о хрусталь.

— Это ложь, — говорит он. — Никаких трёх разломов не было. Условия предусматривали один разлом на команду.

— Условия, может, и предусматривали, но реальность резко отличается от бумажек, граф, — рявкаю и поворачиваюсь к представителю императора. — У вас в папке должны быть рапорты наблюдателей с моих точек. Мыс Ай-Тодор. Все три разлома закрыты. Потерь убитыми нет, семь раненых.

Тот раскрывает папку. Перелистывает листы. Брови его сдвигаются.

— Здесь действительно три рапорта, — говорит он медленно. — Но…

— Но вам сказали, что я не вернусь, — заканчиваю за него. — Поэтому решили не озвучивать. Так?

— Я не уполномочен комментировать.

— Тогда я уполномочу. Кабанский, веди.

Давид выходит в коридор и через минуту возвращается с двумя гвардейцами, между которыми болтается Шмель. Руки за спиной, мешок на голове — Кабарский постарался для антуража. Мешок стягивают, и Шмель щурится от света.

— Это что такое? — резко спрашивает Завьялов.

— Это, — говорю, — боец из отряда, приставленного к моей команде. По приказу третьих лиц он активировал артефакт дестабилизации в момент, когда моя группа вошла в третий разлом. Цель — закрыть портал и оставить нас внутри. Заказчик — барон Сипин. Сипин, в свою очередь, исполнитель более крупного игрока, имя которого пока уточняется.

Шмель молчит, глядя в пол.

— Скажи, — обращаюсь к нему, — кто оплатил твою работу?

— Барон Сипин, — выдавливает он. — После…

— После чего? — уточняю.

— После подтверждения… вашей смерти, граф.

В зале — снова тишина, но теперь другого качества. Кто-то из воронцовских союзников делает ещё шаг назад.

Завьялов поворачивается к Воронцову.

— Граф, вам известно о связях барона Сипина с вашим окружением или другими отрядами?

— Впервые слышу, — отвечает Воронцов. Голос у него ровный, но скулы напряжены. — Я не имею отношения к этому фарсу.

— Возможно, — пожимаю плечами. — А возможно, и нет. Этим займётся следствие. Сейчас меня интересует наше соревнование. Я требую пересмотра условий, в связи с открывшейся информацией. К тому же мы уложились в то же время, но без потерь и с куда большим выхлопом.

— Это голословное требование! — рявкает Воронцов. — Мы были первыми, а то, что на вас кто-то решил напасть, не имеет отношения к нам!

Завьялов молчит секунд десять. Перебирает листы в папке. Потом закрывает её.

— Команда графа Воронцова справилась с заданием раньше, — произносит он чётко. — Но группа графа Скорпионова была более эффективной, несмотря ни на какие обстоятельства.

— Что вы имеете в виду? — багровеет Воронцов.

— То, что мои бойцы все живы, хоть и поработали втрое больше ваших, — усмехаюсь.

— Да как… — рявкает граф.

— Я бы попросил, — перебивает его Завьялов. — Победителем по результатам зачистки трёх разломов в установленный срок объявляется команда графа Скорпионова! Официальное оглашение — завтра в полдень.

Воронцов разворачивается и идёт к выходу — не прощаясь, не глядя ни на кого. Его союзники тянутся следом, кто-то поспешно ставит недопитые бокалы. Слышу, что многие перешёптываются о нашей миссии. Кто-то обсуждает, что такое испытание и без потерь — отличная работа. Другие говорят, что стоило присоединиться к нам.

Стоило…

Когда зал пустеет наполовину, Кеклик подходит ко мне и хлопает по плечу.

— Граф, я в восторге. Если будет нужна моя поддержка — в любом деле, в любом голосовании — рассчитывайте. Я знал, что сделал правильный выбор.

— Запомню, барон, — пожимаю его руку.

Марченко подходит ко мне и уводит на пару шагов:

— Граф, не подумайте, я на вашей стороне, но этот боец пытался попасть в мой отряд, но не прошёл.

— Хотите сказать, что он просто где-то раздобыл и надел вашу форму?

— Это было бы несложно. Наши условия хранения оставляют желать лучшего, достать амуницию и прикинуться одним из семидесяти бойцов раз плюнуть. К тому же в доказательство своих слов готов на любую проверку.

— Поговорим об этом позже, — пожимаю ему руку и хлопаю по плечу.

Мы и правда можем это обсудить потом. Да и проверки всех отрядов обязательно проведём. Всему своё время. Сейчас есть дела и поприятнее.

Завьялов подходит последним. Останавливается на расстоянии шага.

— Граф, — говорит он негромко. — Я понимаю ваше положение. Но в следующий раз вам так может и не повести.

— Это не было везением, господин представитель императора. Моя команда точно знает, как действовать в любой непонятной ситуации. Моя порталистка, — киваю в сторону Ирины, — весьма одарёная девушка. Думаю, вы в курсе, что ей удалось дважды запечатать Прорву и вытащить нас оттуда.

— Да, я наслышан, но, признаться, верится с трудом, — Завьялов окидывает взглядом Иришку, которая запихивает в рот бутерброд с икрой. — Такая юная.

— А вы поверьте. Ну или проверьте.

— Поздравляю, граф, — он кивает и уходит.

Кабанский подходит, наклоняется ко мне.

— Шампанское-то остыло. Будем?

— Будем. Заслужили.

Беру со стола бокал и просто приподнимаю его. Никакого звона хрусталя или тостов — все и так всё понимают.

Мы заслужили это.

В поместье возвращаюсь к вечеру. Двор пустой, только Евграфыч встречает у крыльца с полотенцем и кувшином тёплой воды.

— Ваше сиятельство, ванна готова. Лекарь просил передать, чтобы вы зашли к нему после.

— Зайду, но сначала помыться.

Горячая вода смывает корку грязи и крови, мышцы наконец-то отпускает. Сижу минут двадцать, ни о чём не думая.

Лекарь меня осматривает быстро. Пара ссадин, один серьёзный ушиб на боку, всё остальное — мелочи. Мазь, повязка, рекомендация не геройствовать пару дней.

Иду в кабинет. На столе — записка от Олега: «Ваше сиятельство, Ольга Дмитриевна звонила, обещала заехать около девяти вечера».

Едва успеваю переодеться, как слышу, что её машина останавливается у крыльца, а потом тонкие каблучки стучат по крыльцу.