Чтение онлайн

Помимо чисто финансовой стороны дела, была и еще одна — тамлин — сыворотка долголетия, изготавливаемая из ликвора драконов. Особо верным и преданным людям роунгарры давали ссуду на покупку беспрецедентно дорого препарата, (поскольку мозговая жидкость далеко не всех ящеров годилась для изготовления тамлин), которую они выплачивали до самой смерти, покупая, таким образом, и сыворотку, и жизнь в кредит. Как позднее выяснила Рэнни, тамлин воздействовал на ген старения, который у людей был, а вот у эльфов — нет. Гномы им не интересовались, они и без тамлин неплохо жили. А у людей он имел колоссальный спрос, еще бы, ведь он продлял жизнь человека вдвое, а то и втрое, изменяя его генную структуру. Причем, чем раньше вводился препарат, тем больше он действовал, и тем больше шансов было у тамлин-модифицированного человека произвести на свет потомство, которому тамлин будет не нужен.

Слуг, помимо Джуно, в доме было немного. Дворецкий, лакей, повар, горничная. Все были взаимозаменяемы и с разной степенью успешности выполняли обязанности садовника, конюха, разнорабочего. Охраны в доме не было, поскольку Прибрежный квартал охранялся городской стражей и, собственно, людской молвой.

Вечер прошел спокойно в домашней обстановке. Ужин, ванна, книги. Затем сон на пару часов, подъем, пробежка по пляжу за час до рассвета. Ее любимое время, когда не встретишь ни души. Только шум океана, соленый воздух с капельками холодной воды, мокрый и плотный песок. Можно было искупаться, но вода была холодной даже для роунгарри. Вернее, прожив много лет в теплых краях вдали от своей родины, вода в начале осени вдруг показалось ей такой.

«Это возраст, дорогая…»

На этих словах ехидный внутренний голос умолк.

А утро началось как обычно — с биржевых сводок — длинных столбцов черных цифр. Сводки доставлял специальный курьер прямиком с биржи еще горячими. По крайней мере, бумага пахла краской и невысохшими чернилами.

Эррнгрид обожала цифры. Они не предавали, не изменяли, не причиняли боль, не искажали факты — голая объективность. Это просто цифры — они скажут тебе истину. Наделять их смыслом, интерпретировать, связывая их с текущими событиями, преломляя через свой опыт и интуицию — это ювелирная работа, такая же, как из серого и непримечательного камня, коих тысячи в горе, узнать редкий алмаз и получить бриллиант.

Рэнни любила эту работу, но сегодня что-то пошло не так, цифры не поддавались анализу. Получалась какая-то ерунда. Как будто с ней кто-то шутил, иллюзионист или клоун, или… ребенок. Словно ребенку доверили составлять сводки, и он, повинуясь своей собственной логике, свел данные, которые никак нельзя было свести вместе. Казалось, самые верные дела, гарантирующие стабильный доход, вдруг начали терять доходность, вложения с минимальным риском грозили стать высокорисковыми, спрос на товары падал, еще немного и на мировом финансовом рынке начнется истерика. Вряд ли бы на Драконьей бирже дали вести сводки малышу. Значит, это не ошибка, и значит…

Она встала с кресла и подошла к окну. За окном был Он. Сотни раз Рэнни смотрела на океан и сотни раз он был разным — сокрушительный в своей мощи и непостижимый в своей глубине.

В кабинет неслышно вошел Джуно, встал за ее спиной, ожидая поручений — сходить в банк, затем на биржу: что-то продать, а что-то купить.

— На сегодня поручений не будет, Джуно. Что-то происходит, и я пока не знаю что, хочу воздержаться от любых действий, пока не получу ясную картину.

Джуно долго не мог поверить в услышанное — его леди Ри что-то не знала? За четверть века он услышал от нее немалого любопытного, интересного, невероятного, шокирующего, но никогда, никогда она не говорила, что чего-то не знала, не понимала или не могла.

— Так, мне не ходить в банк, миледи? — решил уточнить он на всякий случай.

Но Эррнгрид сочла, что всю необходимую информацию она уже сообщила. Ответом ему были ее удивленные глаза:

— Мне повторить то, что я уже сказала?

— Не стоит, я понял.

— К чему тогда вопросы?

Джуно поклонился и вышел. Раздражена. Это ясно. Не любит лишних вопросов, хотя она вообще никаких вопросов не любит. Ей почему-то кажется, что все должны понимать без слов. К счастью, мир не разделял убеждений Эррнгрид и любил поболтать, посплетничать, позлорадствовать, поделиться новостями, обсудить и осудить — как во всех мирах и во все эпохи.

День пролетел незаметно, а на закате к Чертогам Безмолвия подъехали двое всадников на серой и пегой лошадях. Миновав решетчатые ворота с вензелем в виде голубого дракона, пикирующего вниз — покровителя Дома Трайрасаксов, наследницей которого была Эррнгрид, они прямиком подъехали к Главному входу.

Их ждали, потому что высокие двери сразу отворились и выбежавший им навстречу лакей Хассе принял поводья. Дворецкий Файссар, много лет прослуживший Дому Трайрасаксов, выверенным движением поклонился раайэнне, принял визитки и провел в кабинет, сказав, что леди Трайрасакс скоро подойдет. Оставив эльфов разглядывать кабинет, дворецкий также неспешно и молча удалился.

Эльфы впервые в жизни оказались в таком необычном рабочем пространстве, а за свою долгую жизнь они повидали разных диковинок. В кабинете не было стен, вернее, вместо привычных каменных стен с гобеленами, вышитыми оленями или, на худой конец, драконами, и занавешенных тяжелой тканью окон были вставлены стекла. Стекло было повсюду, открывая взору удивительную панораму накатывающих на скалы океанских волн и закатного солнца. Вместо пола было толстое стекло, казалось, что ты стоишь прямо на воздухе — много света, много пространства, много пустоты.

Никаких картин, никаких больших или малых архитектурных форм, никаких привычных эльфам завитушек в виде бегущей виноградной лозы — только прямые линии стена, пола и потолка. Стекла обрамляют небольшие несущие металлические конструкции из тугоплавкого звездного металла, являясь единственными украшениями кабинета.

Сбоку слева был письменный стол, сложный в своей простоте, к нему вела черная ковровая дорожка. На столе, помимо чернильницы и стопки бумаг, красовалось зеленое пятно — небольшое растение в стеклянном кубе. На прямом длинном стебле растения, у эльфа, привыкшему к бесконечному многообразию лесной флоры, не повернется назвать его красивым, была пара длинных листьев. Все.

Убранство пустотой и простотой, однако, не производило впечатление бедного. Каждый находящийся понимал и стоимость такого стекла, и стоимость звездного металла. А уж одно то, что угол кабинета был выстроен прямо над скалой, внушая своей геометрией чувство опасности и хрупкости, с разных сторон характеризовало его хозяина. Пространство таило загадку, любителями которой были все, без исключения, роунгарры.

Раайэнне переглянулись, один повел плечами, другой неопределенно хмыкнул. Двое прибывших были одеты в приталенные сюртуки жемчужно-серого цвета с мелкой вышивкой вдоль ворота, штаны в тон и сапоги для верховой езды чуть ниже колена. Одинаковая внешность и одежда, однако, не ввела в заблуждение ни Хассе, ни Файссара. К леди Ри приехали сам глава клана Возлюбленных Смерти и мастер над вестями.

Дверь отворилась. Эльфы повернулись к роунгарри и вежливо поклонились.

***

— Роуни Эррнгрид, Вы ждали нас, и Вы знаете, кто мы. Тем не менее, чтобы соблюсти все формальности, позвольте представиться. Меня зовут Наимил Рол Кастер, я — глава клана раайэнне, — негромко, но внушительно произнес эльф с голубым шелковым вышитым золотой нитью платком на шее. Это мастер над вестями — Рилайн Вэн Лунгим. Второй эльф с приколотой на отвороте сюртука булавкой в виде сокола, только казавшийся моложе за счет волос более светлого оттенка, улыбнулся и кивнул.