Чтение онлайн

Он не переставал мыслить только потому, что не переставал читать. Все было отнято у него — не отнят язык, не отнята способность думать. Он оставался в живых и жил только благодаря неукротимости духа, силе воли, мужеству разума. Подвижническим чтением переживал века — тысячи иных судеб в иные эпохи. Его собеседниками, друзьями стали мудрейшие, достойнейшие люди, избранники всех культур, всех тысячелетий человечества. Не просто они его окружали, а дарили ему результаты многотрудных изысканий, напряженного борения страстей, взрывчатых озарений гения. Непреклонно готовили его для главного дела жизни, ради него звали и вели вперед, только вперед:

— Лишь тот человек, который беспрерывно требует от себя большего и тем самым поднимается над самим собой и превышает самого себя, только такой человек может осуществить доступную ему меру человеческих возможностей...

Только человек может совершить невозможное. Могут те, которые думают, что могут. Характер есть совершенно воспитанная воля...

— Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы...

Нет, недаром на вопрос «Ваше любимое занятие?» Маркс отвечает: «Рыться в книгах». Нет, не всуе Ильич повторяет, что без книг тяжко. А Максим Горький называет добрую книгу великим праздником.

Конечно, многознание не научает уму. Но и ум не заменяет знания. Конечно, подобно тому, как обжоры не становятся здоровее людей, умеренных в еде, истинно учеными делаются отнюдь не те, кто глотают книгу за книгой, а лишь те, кто читают с чувством, с толком — вдумчиво и проникновенно. Серго старается усвоить главное, непременно что-нибудь отмечает в книге, выписывает самые яркие, нравящиеся мысли:

«Из всех пороков праздность наиболее ослабляет мужество...

Самые счастливые дарования портятся от праздности...

Злейший враг человека — его безволие и неразумие...

Лишь трудом и борьбой достигается самобытность и чувство собственного достоинства...

Уничтожение дармоедов и возвеличение труда — вот постоянная тенденция истории...

Всякий неработающий человек — негодяй...»

Храбрец всего лишь бесстрашен. Доблестный — лишь горяч и порывист. Мужественный — лишь славен. И только тот истинно велик, кто упорно — шаг за шагом — добивается намеченной цели. Нет ничего опаснее отсутствия желаний и характера. Да здравствует настойчивость настойчивых! Это Серго понял и запомнил накрепко.

Ведь когда ощущение, осознание дарованной ему силы подняло человека с четверенек и распрямило, он оперся на мечту. И с тех пор ничему, никому уже не согнуть его, не вернуть на четвереньки.

Человек должен мечтать о прекрасном, хотеть прекрасного, стремиться к нему. Иначе он не оправдает собственное предназначение, не исполнит основную обязанность. Человек тем и отличается от скота, что подчинен не инстинктам, а нравственности, совести, суть которых в двух словах — «надо» и «должен».

Упражняя мышцы, люди становятся крепче, стройнее, красивее. Точно так закаляются и разум и воля. О своих истинных возможностях человек узнает по тому, что сделано им.

Знание, мысль, воображение...

Ни для кого пребывание на шлиссельбургском «курорте» не пройдет бесследно. Есть боль и усталость. Есть истощение и раздражение. Есть страдание, отчаяние, муки, скорбь. Но превыше всего учеба — работа над собой, одна работа и только работа. Книги, книги всех времен и народов. А еще с помощью самоучителя Серго старается овладеть немецким языком. А еще... пишет стихи...

Миновал обход докучный. Лязгнул ключ, гремит засов.

Льется с башни многозвучный, перепевный бой часов,

Скоро полночь — миг свободы;

Жаркой искрой сквозь гранит к мысли мысль перебежит.

Голос камня: тук-тук-тук!

Голос друга: «Здравствуй, друг!

Я томлюсь во мраке ночи,

Ноет грудь, не видят очи...»

— «Друг, мужайся! День настанет!

В алом блеске солнце встанет!..»

— «Друг, прощаюсь я с тобою:

Смерть склонилась надо мною

И рукою ледяною

Уж моих коснулась губ...

Завтра утром два солдата

Унесут из каземата

Безымянный, бедный труп...

Душно, дурно... Умираю...

Месть тебе я завещаю:

Расскажи родному краю

Этот ужас долгих мук.

Ближе, ближе холод ночи...

Давит грудь... не видят очи...»

Слабый стук, последний стук.

— «Милый друг, спокойной ночи!..»

Тук... тук... тук...

ПРОМЕДЛЕНИЕ СМЕРТИ ПОДОБНО

Да, серьезный курс наук пройден в шлиссельбургском «университете» и потом... Не останавливаясь, не сворачивая, шагал Серго к заветной цели, к той, что избрал с юности. Верен был клятве, что дали вместе с другом на вершине горы в светлое весеннее утро. Верен был и в каторге, и в ссылке к полюсу холода, и теперь, в мятежном, готовившем восстание Петрограде, когда за голову Ленина Временное правительство назначило щедрое вознаграждение.

Ленин скрывался в Разливе. Центральный Комитет партии отрядил Серго связным — к Ленину...

Белая ночь. Серго идет по просеке, вдыхая такой вкусный после духоты Питера воздух — с горчинкой Балтики, со смолинкой сосновых боров. Серовато-белесое небо. Ленивая, тусклая луна. «Где ты, звездное небо Кавказа? Когда увижу? Увижу ли?..»

Напряженно вглядываясь в сыроватый сумрак, Серго оборачивается: «хвоста» вроде нет, не привез. И вообще кругом никого. Лишь кое-где в гуще черной листвы уютные светлячки окон. Вдали граммофон поет басом Шаляпина:

Уймитесь, волнения-страсти!..

Как бы не так! Поди уйми!.. Временное правительство воспользовалось июльским, преждевременным, выступлением рабочих и матросов-балтийцев — разгромило большевистские организации в Петрограде, редакцию «Правды». Владимир Ильич вынужден скрываться. Враги обвиняют его в том, что он германский шпион, и требуют судить. А многие товарищи советуют явиться на суд, чтобы разоблачить эту гнусную клевету. Ну, нет! Кто-кто, а Серго на такую приманку не клюнет. «Ни за что не пущу Ленина на суд. Да никакого суда и не будет. Схватят. Убьют по дороге в тюрьму. Не отдадим Ильича, не выдадим, не допустим!..»