Чтение онлайн

Эдвард просунул ключ в дверную скважину, но вдруг понял, что дверь не заперта.

— О, нет, — принюхался Ацель.

— Грабители?

— Хуже…

— Что может быть хуже? — побледнел тот, когда чёрный ящер трусливо спрятался за его спиной, будто ожидая, что из квартиры вот-вот выпрыгнет монстр. — Что… что там такое? — Эдвард в ужасе начал заикаться.

— Сущее зло.

— З…зло?

Дверь распахнулась так внезапно, что студент, почти в сердечном приступе, выронил ключи. На пороге стояла невозмутимая Хелен Уоткинс, а за ней и её дочь — Пенни в своем лёгком ситцевом платьице из прошлого века, в котором, помнится, она щеголяла на космическом корабле.

Я же говорил… сущее зло! — Ацель согнул колени, чтобы за спиной юноши его не было видно.

— Миссис Уоткинс, как вы попали в мою квартиру и почему у вас в руках бита? — озадачился Эдвард.

Женщина постукивала деревянной булавой по ладони и сурово щурила глаза. Спортивные шорты и белая футболка смотрелись на ней диковинно, короткие кучерявые волосы торчали колом под эластичной спортивной повязкой, привнося в ее смертоносную ауру дополнительной развязности.

— И как это понимать? — перекосилась Хелен в лице. Её недоброжелательность была всецело посвящена Ацелю.

— Чудовище, — фыркнул пришелец.

— Ну все, ящерица, прощайся с жизнью! — Миссис Уоткинс попыталась ударить бесстыдника битой, но тот продолжал подло обороняться Эдвардом.

— Мама, успокойся, я уверена всему этому недоразумению есть рациональное объяснение, — рассудительно сказала Пенни. — Давай хотя бы запустим их в дом.

Они прошли в гостиную. Эта просторная комната с балконом была отведена для Авеля, поэтому, не трудно представить, в какой чистоте он её содержал. Обычно он делал влажную уборку по два или по два раза в день. После трёх суток простоя руки так и чесались взяться за швабру, но усталость и кровопотеря давали о себе знать, поэтому пришелец решил не идти на поводу у своей педантичности и сперва посвятить немного времени себе любимому. Он рухнул на диван, который стоял в центре комнаты перед старым «пузатым» телевизором, и уткнулся лицом в подушку, свесив раненую руку. Участвовать в балагане Уоткинсов он хотел меньше всего.

— Вы могли бы хотя бы позвонить! Уехали в Лондон, никого не предупредив, так дела не делаются, — смягчилась Хелен, откидывая биту за плечо. — Я как узнала, что там творится! Сразу тревогу забила.

— Так вам для этого бита понадобилась? Тревогу «бить»? — буркнул Ацель, не двинув не единичной мышцей.

— Нет, дорогуша… тебя!

— Мама просто не так давно устроилась в спортивный магазин и теперь пытается войти в образ, — хихикнула Пенни, выглянув из-за двери с чайным сервизом. — У вас, кстати, молоко скисло. — Девушка прикрыта дверь ногой и ушла на кухню.

— Эдвард, почему она трогает наш сервис? — Пришелец от возмущения привстал.

— Можно по одному? — перебил их студент, опершись о спинку дивана. — Я запутался.

— Можно, — согласился Ацель, — прогони Пенни с нашей кухни, это сейчас в приоритете.

— В приоритете тот, у кого бита!

Чёрный ящер оскалился:

— В приоритете тот, кто живёт в этой квартире!

— В приоритете граждане планеты Земля! — не сдавалась Хелен.

— В приоритете чай! — внесла свою лепту девушка, поставив поднос на круглый стол из чёрного стекла — такой маленький, что больше на него ничего не поместилось бы. — Налетайте!

Пока Пенни разливала напиток, миссис Уоткинс нажимала на кнопки пульта от телевизора.

Все новостные каналы гудели одной и той же вестью с пометкой: «Срочные новости». Заголовки гласили: «Теракт в Лондоне» и «Гибель Большого Бена».

«Полтора века Биг-Бен оставался олицетворением не только столицы, но и всего Соединенного Королевства. Но сегодня, впервые в истории… колокол не прозвенел. Главная часовая башня Вестминстерского дворца была уничтожена террористами в ночь с 25 на 26 июля. Как им удалось проникнуть внутрь незамеченными и установить взрывное устройство — вопрос, который волнует миллионы британцев. Количество жертв все ещё устанавливается…»

— Не может быть… — Эдвард вплотную подошёл к телевизору и опустится на колени, рассматривая видеокадры происшествия.

— Мы с Пенни вам звонили раз десять! Но вы не брали трубку, — обижалась миссис Уоткинс. — Скажи честно, Эдвард, с какого перепугу вы вдруг рванули в Лондон? Это все Ацель, так ведь? Я прекрасно тебя знаю, ты не способен на спонтанные поступки.

— Простите, миссис Уоткинс, у меня разрядился телефон. — Студент выдрузил смартфон и печально глянул в чёрный экран.

— Не извиняйся перед ними, Эдвард, — сказал пришелец. — С каких пор вам не плевать на нас? — хмуро покосился он на мать и дочь — таких одинаковых, но таких разных.

— А ты не знаешь, да? — вздохнула Хелен, опираясь на биту как на трость. — Нам никогда не было на вас плевать, мы же — соседи, в конце концов, так ведь, дочка?

Пенни сидела на стуле — локти на столе, горячий чай обжигает ладони, сложенные кувшином, светлые локоны закрывают лицо.

— Да, — кивнула она холодно, не расставаясь с чашкой.

Юноша поднялся и сердце его бесстрастно застыло.

— Я не верю тебе, Пенни, — произнёс он серьёзно. — Не ты ли говорила, что тебе плевать на судьбу Ацеля? И на меня тебе тоже фиолетово. Ты просто заискиваешь перед матерью, чтобы казаться хорошей дочерью, но твои глаза — лёд.

Девушка как ни в чем не бывало отпила чай.

— Тебе только с Габриэль нравилось проводить время, а мы, мы все — недостойные, скажи мне, если я ошибаюсь?

Ацель и Хелен удивлённо помалкивали.

Пенни допила чай, неторопливо отодвинула сервиз и, также медленно, точно отжимаясь, вышла из-за стола, чтобы по-английски покинуть соседскую квартиру.

— Молодец, Эдвард, горжусь тобой! — искренне порадовался Ацель. — Теперь и старуху прогони, пожалуйста.

— Ты где здесь старуху увидел, ящер небритый! — налегла на него миссис Уоткинс.

— Вообще-то у рептилоидов не растут волосы на лице.

— Да? А синяки растут?

Хелен покусилась на неприкосновенность пришельца, но в тот же миг хлопнула ещё одна дверь — Эдвард закрылся в спальне.

Студент поставил смартфон на зарядку и лёг в кровать. Он не планировал спать, но шторы были занавешены и сумрак сморил его. Однако даже во сне он не мог отделаться от послевкусия горького коктейля из обиды и стыда.

Ему виделась Пенни. Та же картина, что и в реальности: сидит за столом, не выпускает из рук чашку. Он сравнил её глаза со льдом, и вдруг чай остыл — перестал идти пар, появилась наледь, под расслабленными пальцами образовывалась ледяная корка. Во сне Пенни не ушла — повернула голову в бок, оценивающе посмотрела на него и холодно улыбнулась. «Завистник», — сказала она кратко и стремительно оледенела. Но он упоенно продолжал внимать её очерствелым глазам, карябать сердце о серп этой зловещей улыбки. И тогда, откуда не возьмись, запорошила метель: все мела, и мела отовсюду, мешая обзору, и вскоре застеленная снежными парусами прекрасная скульптура стала вечной пленницей стихии… Эдвард продрог, захотел согреть руки карманах, но понял, что тоже обращается в лёд.

Он проснулся. За окном уже темнело, но в комнате словно бы заблаговременно поселилась ночь. Потянувшись к телефону, юноша заслышал что-то невнятное. Он тут же включил настольную лампу.

— Ацель? — выдохнул Эдвард с облегчением. — Ты меня напугал. Что ты делаешь?

— Мою полы. — Пришелец не прервал свою работу, беспричастно водя шваброй перед дверью. — Прости, я тебя разбудил?

— Нет, удивительно, но нет. Кажется, ты вышел на новый уровень странности, — рассмеялся студент сонно. — Но ты бы лучше пощадил свою руку. — Он нажал на кнопку включения смартфона.