Чтение онлайн

— Я не верю тебе! Эдвард, которого я знаю…

— Ничего ты не знаешь, не знаешь, рептилия, — непривычно серьёзно заголосил враг. — Не присваивай себе чужую судьбу, ты, жалкая трусливая ящерица! Или ты правда решил, что сможешь стать для этого человека тем же, кем для тебя являлся Онгэ? — Беда перебирал своими красными паучьми лапками. Схватив Ацеля за шиворот и подняв над океанской бездной, он произнёс, наслаждаясь его обалдевшим видом:

— Ты ему не отец, никогда им не был и никогда не будешь! — И чёрный ящер полетел вниз с высоты, на которой водная гладь, обычно, превращается в «мокрый бетон».

Целитель слышал от Блу, что в Лондоне намечается теракт, но тогда он был слишком занят охотой на архиэфиропа. Очевидным представлялось и связь с митингом, поэтому взрыв был обязан прогреметь в день студенческого фестиваля — 29 июля. «Пока жив протагонист — антагонист никуда не денется», — не выходило из памяти высказывание врага, когда один из порталов привел его в складское помещение военно-промышленного концерна, а оттуда — напрямую в колокольню Биг-Бена.

Ацель пропорол кремовый бок драконьему вожаку: десять глубоких порезов (по пять от каждой руки) от спины до брюха, и кровь заструилась по локтям. Повезло, что рептилия пролетала так близко, и он успел вонзить когти в чешуйчатую шкуру и повиснуть. Чем сильнее сопротивлялся дракон, тем глубже становилась рана. Мрачные тени проплывали над головой — это драконья стая ярусами восходила к небу.

Ацель норовил вскарабкаться дракону на спину, но из-за непредсказуемых юлений крылатой твари он не мог оторвать когти без риска быть сброшенным в воду. Воспользовавшись удачным моментом, пришелец всё-таки сумел немного подтянуться на руках. К сожалению, для дракона боль стала критической, и он с воплем врезался в башню. Из-за мощного удара рана Ацеля закровоточила, на языке осел металлический привкус. Дракон вывернул шею, чтобы перекусить жертву пополам, но пришелец вовремя выставил вперед руку, и клыки вонзились в неё. Чёрный ящер уже и не думал сохранить конечность — на кону свояла жизнь. Кровь заливалась в рукава, и в какой-то момент белая рубашка на треть поменяла цвет. Правая лапа рептилии мяла плечо, и Ацель не был уверен — целы ли его кости. Ну почему именно сейчас новооткрытые сверхсилы оставили его?

Дракон вздергивал ноздрями, как вдруг, сморгнув алые брызги, окропившие веко, — круглое желтое око разумно уставилось на черного ящера.

Эдвард всерьёз задумался о том, чтобы заключить сделку с Феариусом и эгоистично всех спасти. Клеймо на шее снова раскраснелось, будто бы зная, чего он хочет. Но сможет ли он спокойно жить с грехом под сердцем? Под ногами вскрывались новые и новые провалы. Юноша сторонился трещин и одновременно не спускал глаз с Кэйти, которая забрела к центральному обвалу и в любой момент могла оступиться.

Засмотревшись, Эдвард споткнулся и распластался на кривом блоке. Последняя уцелевшая колонна крепилась к дырявой крыше и кое-как удерживала конструкцию. Юноша проскользил до стены, и от столкновения блок накренился ещё на дюжину градусов.

Мисс Кингман отважно преодолела провал и подоспела к товарищу, но достать до него не смогла. Взорвался главный компьютер, и взрывная волна тряхнула башню, обломив колонну.

— Эдвард, — всплакнула Кэйти и обессиленно рухнула на колени, запрятав лицо в ладонях. Как же так получилось? Он ведь ещё совсем ребёнок! Какая ужасная смерть!

Мисс Кингман не решалась открыть глаза. То ли время для неё застыло, то ли так много минут жизни даровала ей удача. Она слышала, как сыпется камень, как рычат драконы, как огонь шипит со всех сторон, и шорох длиннющих крыльев… совсем рядом! Отчего же ее ещё не поджарили?

— Эй, и долго ты будешь реветь?

Ацель сидел верхом на драконе. Весь в крови, натужно дышит, но все это не страшно, ведь главное — он живой! И Эдвард с ним — жмется к его груди и хнычет, совсем как малое дитя.

Размахивая крыльями, дракон пробежался по тому, что осталось от арены, и мисс Кингман благодарно стиснула протянутую когтистую руку до того, как башня сложилась, подобно карточному домику.

— О, Ацель, как вам удалось? — спросила она, утирая слёзы и наблюдая за тем, как руины уходят под воду, пробуждая в океане волны невиданной силы.

— Приручить дракона? — ухмыльнулся тот. — Вы были правы, мисс Кингман! Они действительно мои предки, правда, Гоу? — погладил он кремовую холку. — Я чуть не лишился руки, но, видимо, именно моя кровь помогла обрести нам взаимопонимание.

— Ты дал дракону имя? — не верил своим ушам юноша.

— Нет, конечно, я же не идиот! Гоу сам сказал, что его так зовут.

С ранних лет Эдвард боялся высоты. Он вообще от многих вещей и явлений в жизни не был в восторге, но на птиц — смотрел с особым содраганием. Пока кто-то грезил о полетах, раскачивая качели до упора, Эдвард тихо восхвалял гравитацию.

Однако пролетая над бесконечными просторами океана рука об руку с Ацелем и Кэйти, сердце юноши ликовало. Быть может, вовсе не высоты он боялся, а чувства мелочности, которое оно вызывает? И все как раз таки потому, что в этом была вся его суть?

Они пронеслись в полуметре от поверхности океана, кремовые крылья на взмахе рассекали воду, пускали жемчужные брызги, взбивали облака пены, пропахшей йодом и чем-то бодрящим, свежим, что источает любая вода, отфильтрованная небом. По-прежнему мрачным был пейзаж Саргассова моря, но на уровне горизонта доступным становился особенный вид на тончайшую серебряную нить. Терся о водную гладь драконий хвост; блестела влажная чешуя, собирая скудные блики света, что еще не утратил океан.

Эдвард зачерпнул в ладонь немного воды, и она замерцала, растеклась по пальцам. Золотая рыбка недолго гостила у него на руке, плюхнулась обратно в изумрудную воду, где её подхватили потоки прозрачной флересской воды.

Дракон резко взмыл в небо, сделал вираж и приземлился на руинах башни — искусственном островке из разномастных каменных обломков и металлических пластов, едва-едва высовывающихся из темных вод. С высоты птичьего полёта руины терялись среди бурых водорослей «морского винограда» и легко могли сойти за принесенный течениями мусор. От полного потопления башню удерживали черные цепи.

Ацель похлопал дракона по носу с просьбой немного подождать и обратился к Целителю, чьё лицо выглядело куда лучше, чем в их последнюю встречу — вокруг правого глаза ещё искрилось пунцовая материя, сливающаяся в черный овал глазницы с синим огоньком зрачка по центру.

— Ты уничтожил его? — спросил он серьёзно.

Целитель отвел взгляд и вместо ответа начал вынимать из-под плаща вещи.

— Я собираюсь телепортировать вас домой. Поэтому надень перчатки и посильней запахни пальто, чёрный ящер. Нежелательно, чтобы кто-то застал тебя в таком виде.

Пришелец скривил бровь. Бесспорно, благодаря кровавым пятнам на рубашке, выглядел он не лучшим образом.

— Разве ты можешь телепортировать других людей? — не стал перечить Ацель, застегивая пальто.