Чтение онлайн

— Где ты взял ружьё?

— В тире! Не переживай, я его не крал. Просто одолжил. Без разрешения, гхм, неважно!

Но кража имитированного оружия никак не разозлила юношу. Да и как тут можно злиться, когда клин действительно вышибло клином, как и обещает пословица? (В данном случае под «клином» мы понимаем плохие поступки)

Эдвард поведал пришельцу о своём злоключении с Пенни и Говардом, пока дорога вела обоих между светлыми шатрами и торговыми лавками.

— В день фестиваля традиционно работают ярморки, — объяснил юноша, на ходу подвязывая растрепанные волосы — Хочешь чего-нибудь?

Ацель помотал головой, досадливо вздыхая.

— Ты чего, Ацель?

К ним в пару затесался какой-то высокий молодой человек в широком лимонно-желтом худи, поддерживающий моду сондэсианца носить чёрные очки в самое тёмное время. Из-под капюшона торчком стояли красные лохмы.

— Хэй, ребятки! — подкрался он к ним, громозвучно кривляя языком.

— Только не ты, — сбросил с плеча чужую руку Ацель.

— Простите, мы знакомы? — также ретироваться Эдвард.

Тогда молодой человек снял очки и приспустил капюшон.

— Мисс Донсон?

— Тсс, — прошипела певица. — Чёрт возьми, Эдвард, как ты думаешь, почему я так приоделась? Это мой камуфляж! — гордо подбочилась девушка. — Я тут уже час брожу, и никто не узнал меня! Как же я по этому соскучилась!

Ацелю повезло. Ему не пришлось щеголять по кварталу в поисках той самой лавки, у которой он свистнул «ружьё». Когда хозяин тира оправился от потрясения, то немедля отправился по следам негодяя и нагнал его возле побочной аллеи, пересекающей площадь поперёк. Там за углом он наткнулся на троих, как он полагал, сообщников-бандитов, во главе которых стоял высокий, весь в чёрном преследуемый им злоумышленник. Нахально опираясь на дуло, как на трость, негодяй о чем-то бесстыдно громко восклицал.

Завидев, или вернее — почувствовав затылком гневливое ворчание и пыхтение, пришелец развернулся на шестьдесят градусов и бесцеремонно протянул мужчине его имущество:

— Мне чужого не надо, — самодовольным комментарием сопроводил он подачку и как бы в поиске одобрения глянул на Эдварда.

Хозяин тира вырвал ружьё волосатой рукой и, поразившись тому, как быстро к нему вернулось краденное, пробурчал что-то не членораздельное, что планировалось оформиться в полноценную пятиминутную лекцию с дословными цитатами всех пунктов уголовного кодекса, которые ждут бесчестную шайку в случае сопротивления.

Итак, присутствие на фестивале для всех троих носило сугубо индивидуальную цель. Эдвард пришёл на свидание, но был отвергнут и едва не побит Гордоном; Ацеля привело на праздник отцовское беспокойство; но что же послужило причиной посещения молодежного фестиваля давно переступившей порог юношество небезызвестной певицы?

Дело в том, что пять лет назад, когда сёстры проживали пик поры студенчества, Мия — настоящая Мия — налегла с упросами на Мию фальшивую, былую Эмму. Но Эмма по обычаю отшвырнула предложение повеселиться с сестрой. Среди юных лиц девушка выискивала что-то, что приблизило бы её к своему двойнику. Чем занималась сестра в подобные вечера? Что её смешило? Что так влекло в эту толпу? Если нельзя исчезнуть, отделиться, — значит придётся стать не просто подражателем, а ею самой — единственной и неповторимой Мией Донсон.

Пути наших героев сошлись в этот вечер и какая та невидимая нить завязалась между ними путаными узлами. Поэтому, как бы не возникал Ацель, ничто не могло разбить эту троицу на единицы. Вместе они гармонировали друг с другом своими различиями, дополняли веселье друг друга, как три части одного пазла. Так, мисс Донсон становилась инициатором — её вулканическая энергия оживляла любой застой, она будто играла музыку внутри себя, также как играет на сцене, заражая мелодией понурившие головы. Своей поддержкой Эдвард освещал дорогу будущей коллеги, словно прожектор, к которым та давно свыклась. И сам, в свою очередь, шёл по уже проторенной тропинке туда, куда в виду своей зажатости никогда бы не осмелился пойти. Даже Ацель получал в этом общении свой особый кайф. Что Мия, что Эдвард создавали ситуации, где ему предоставлялась возможность похвастаться талантами и поощрить своё не лучшее качество — гордыню.

Например, блуждая мимо шатров, мисс Донсон загорелась идеей выиграть главный приз в игре, где надо было ляпнуть все воздушные шарики. Эдвард тут же растормошил Ацеля за пальто:

— Это же твоя стезя! Давай попробуем! — засверкал он серебром в глазах.

Прежде незаинтересованная мина пришельца просияла и в нем проснулся спортивный интерес.

— Смотри и учись! — выпрямился он и с пафосом опытного стрелка, убийцы, ковбоя и всех обособленных героев боевиков, попросил выдать ему дротики.

Смысл аферы заключался в том, что если ты лопнешь все шесть шаров с одной попытки (то есть на каждую попытку — по дротика), с тебя не возьмут ни гроша за участие. Конечно, пропустив перед собой человека, Ацель заподозрил неладное. Дело в том, что иглы дротиков были целенаправленно затуплены, а слабо надутые шарики усложняли задачу или сказать — делали её невозможной. Это позабавила сондэсианца вдвойне! На фоне тупоголовых лузеров он будет выглядеть совершенным героем!

Подменив бесполезные хозяйские дротики своими собственными, которые, как всем известно, всегда имелись у него в рукавах, Ацель одним за другим взрывал шарики, заслужив всеобщее восхищение.

Огромного плюшевого медведя, которого он, можно выразиться, заполучил отмщением за мошенничество, Мия водрузила себе на плечи, но вскоре утомилась от такого хождения и щедро одарила игрушкой какого-то ребёнка.

Последним пунктом в программе развлечения был живописный салют. Возвращаясь к легендарным ступенькам, чтобы расположиться там в зрительском комфорте, Эдвард замялся у сцены, различив в бурлении людских голосов слова той самой песни, которую он должен был исполнять со студенческой группой. Чистый тембр нынешнего солиста, славные переборы гитарных струн, чувственность октав в исполнении нового ведущего гитариста, — расширили в душе Эдварде щель, чернившую сердце.

Это была зависть.

Кое как юноша преодолел себя и, опережая товарищей, повлек их на высоту, куда музыка вкарабкиваясь некрасивым эхом, снова срывалась вниз и долбилась о землю, заставляя её дрожать, как под ступнями великана.

— А не высоковато? — приподнял бровь Ацель, устраиваясь под чёрной пядью ветки. Здесь он был незваным гостем и оттого неуютно жался к темноте.

— А ты боишься высоты? — усмехнулась Мия, плюхнувшись на ступеньку выше, потому что на выступе каменного сидения ей не хватило места: оно было первее всех занято Эдвардом.

— Я ничего не боюсь, — обиделся тот. — А боязнь высоты — это его слабость, — ткнул он пальцем влево от себя.

— Ну… вниз в такой темноте я бы спуститься больше не рискнул, — согласился юноша, оглядываясь в бездну, в конце которой горел огонёк сцены. Цветные прожекторы словно выискивали кого-то во мраке ночи, иногда замирая на чьей-нибудь фигуре и уплывая дальше, в сторону, чтобы не довершив круг, возвратиться назад по тому же маршруту и ослепить кого-то ещё.

— Неплохо мы сегодня отожгли! — вдруг захохотала Мия, расчехляя мороженое. — Сегодня я в самом деле была ею…