Чтение онлайн

— Кстати, — вспомнил Ацель, — забыл спросить: а что такое…

Ударил первый залп фейерверка, и сондэсианец оторопел, так и не добравшись до вопросительного знака. Люди почему-то радостно кричали, насвистывали, подставив лица сыпавшимся на них с неба огням, этим изумрудным, желтым, лиловым цветам, сбрасывающим лепестки, этим взрывающимся кометам, ежесекундно гибнувшим в атмосфере. А он, пришлый, чужой, далекий от всего земного, — взирал на небеса испуганными глазами и не знал, куда спрятаться от ужасных бомб над его головой. Никакой прелести он в этом не видел и не убежал лишь из-за положительной реакции окружающих, заставившей его поверить в то, что он заблуждается.

Ацель потупил взор, не желая ворошить прошлое. Ведь именно оно навестило его в эту минуту, раскрасив картины страшных лет осады Сондэса. Точно такие же огни погубили миллионы сондэсианских семей, точно такие же цветы распускались в глазах умирающих, и точно такими же красными лепестками окроплялась земля у него под ногами, когда он хоронил оскверненное тело Ливары. Спруд, Сондэс, вайсваги, рабство, Онгэ… Трагическая история завертела мысли Ацеля, водопадом обрушившись в его сердце, потопляя судно самообладания, и он, как истинный капитан, погружался с ним на самое дно.

Ацель вздрогнул: тяжесть чужой руки придавила его руку.

Эдвард догадался в чем дело и больше не смотрел на салют, его взгляд был прикован к чёрной полосе, кубарем летящей вниз, и к носкам своих потрепанных черно-белых кед.

— Прости, — сказал он еле слышно, и губы его тронула та слезливая судорога. Это было хрупкое состояние, которое легко сломать, оборванный проводок наушников, который нельзя тронуть не повредив мелодии.

Мия молчала, её глаза перескочили с одного пёстрого пятна в небе на другое и замерли на горизонте. Она вздохнула и перестала дышать: в сумерках, за тремя тощими фигурками тех самых подружек, что сегодня уже оскорбили своей жизнерадостностью Эдварда, мелькнула чья-то тень. Всего на мгновение мисс Донсон стала свидетелем потустороннего — бестелесного призрака, изучающего её из-за прутьев стволов. Этот призрак будто улыбнулся ей: сверкнули белые зубы, приветливо шепнули в её сторону тёплым ветерком и растворились в воздухе. «Сестра… — уверовала девушка. — Это определённо ты, Мия, моя дорогая Мия! Только ты умела так улыбаться…только ты». — Мисс Донсон утерла слезу.

Пока Мия мысленно общалась с призраком, Ацель в лёгком недоразумении открывал рот, тщательно подбирая слова. Фейерверки его уже не пугали, он был озабочен тем, как бы не «прорвать платину» своей неосторожностью и не испортить тем самым вечер.

— Эдвард, — наконец произнёс он, — ну вот опять ты себя винишь за то, чего я не понимаю. — Ацель попробовал улыбнуться, и улыбка это вышла не утешающей, как он рассчитывал, а какой-то нервной, царапающей. К счастью, Эдвард даже не повернул к нему головы.

— Я знаю о чем ты подумал, когда взрывали фейерверки, — тихо отозвался он. — И это все моя вина. Я опять думал только о себе. Прости, что из-за меня ты вспомнил Сондэс.

— Замолчи! — эксцентрично воскликнул тот. — Замолчи, — почти на выдохе повторил пришелец и бережно прижал того к своему плечу.

Это было не то грубое «замолчи», рождённое раздражением или злостью, усталостью или настоявшейся ненавистью, — это твердило заботливое сердце, стонавшее от боли созерцания самобичевания дорогого друга, члена семьи, кого-то, выходящего за рамки определения «любовь». Это была эмоциональная близость двух душ.

Страницы календаря переворачиваясь с огромной скоростью, день за днём как бы сжимая дневной свет, чтобы уместить его под колпак осени. Как и зарекался Эдвард, жизнью его стала музыкальная карьера. Три раза в неделю он подрабатывал в магазинчике комиксов — невзрачном, квадратном кубе на одном из переулков Станвелла в окрестностях Уиллоубрука. Почитывая втихомолку комиксы про зомби, студенту чудилось, что в любой миг по дороге до метро на него вот-вот набросился мертвец. Платили ему сущие копейки, но освободить всю неделю на работу он не мог, поскольку в приоритете была музыка.

В концертной программе «Go-Go, Furry!!» было сразу семь песен, в которых юноша был задействован. В пяти из них он выступал в качестве гитарной партии, которую играла обычно сама Мия; шестую песню он пел с ней в дуэте; а в финале — представлял оригинальную композицию.

Ацель тоже не прокрастинировал. Если Эдвард пропадал на учёбе, работе и репетициях, — наш пришелец уходил в ночь на самые настоящие расследования. И хотя он заверял друга в том, что дела эти мелочны и не стоит ни о чем переживать, в действительности в одиночку ему приходилось распутывать не только уличные кражи, потери домашних любимцев, но и серьёзные криминальные истории. Да, Ацелю было проще запачкать руки кровью, нежели стоять на какой-нибудь кассе и продавать фастфуд. Однако среди набирающих обороты дел, пришелец наотрез отказывался сотрудничать с государственными служащими, поскольку боялся светиться в глазах правительства, этого ксенофоба Премьер-министра, который уже активировал патруль, высматривающий странности в городе.

К сожалению, соседи практически перестали видеться. Когда Ацель возвращался после своих ночных приключений, Эдварда уже не было дома.

Лысели деревья, белело солнце, и небо превращалось в сизую гущу, напоминающую варево ведьмы. Так незаметно настал ноябрь. Уже пять с половиной месяцев Ацель жил на Земле, смирялся с ее бардаком, и тешил душу приятными вечерами за чашкой чая. Иногда в его раздумья вторгалась невнятная ухмылка — это он насмехался над собой из прошлого, над тем беспокойным сондэсианцем без еды и крова, заядлым преступником, злодеем, вечно бегущим в неопределенности от кого-то и куда-то. Порой, небо покрывали мраморные тучи, и тогда Ацель ненароком проводил ассоциации с облаками пепла, заточившими в себя как в скорлупу его родную планету. Тревога стучалась в грудь, но вдруг солнце разбивало тучу, словно лучом лазера, и голубой обрезок неба выныривал из треугольной прорези. Облегчённо вздыхая, Ацель отходил от окна и снова наполнял чашку напитком, ругая себя за малодушие.

К концу месяца Эдвард отвоевал себе выходные и в середине недели друзья наконец-таки смогли выбраться на совместную прогулку. Они добрели пешком до Лаунинг-стрит. Остановившись на светофоре, Эдвард отвлекся от своего кофе и экспрессий, посвященных подлецу Дагу, засмотревшись на следующую картину…

На другой стороне дороги стояла полицейская машина, которую пинала ботинками молодая девушка в траурном платье. Она кричала, брыкалась, и губа её была то ли разбита, то ли искусана от стараний отбиться от обхвативших её по обе руки государственных служащих.

— Я — человек! Вы ошиблись, я — человек! — вопила она.

Ацель потянул друга за рукав и с отвращением прошептал:

— Патрульные… Их стало больше.

— Мерзавцы! — с чувством воскликнул юноша, и пластмассовый стаканчик смялся в его руке, расплескав кофе. — Совсем уже стыд потеряли. Арестовывают кого попало!

После митинга АСВ и жесткого ответа на него Премьер-министра, в Британии не утихали конфликты. Патруль без разъяснений сажал в машину любого, кто казался им странным. Под горячую руку попадала неформальная молодёжь и безобидные сумасшедшие, последних — стало больше в связи с разворачивающимися событиями: слабонервные и легковнушаемые граждане все чаще съезжали с катушек, замороченные историями про инопланетян. Защитники же трудились восстать против несправедливой власти и на каждое расистское заявление Энтони Хопкинса лишь с новой силой бросались в наступление. Дело клонилось к гражданской революции, и мирной части населения было страшно подумать о завтрашнем дне.

Мия открыла фонд помощи АСВ и выступила его официальным спонсором. Таким образом, если Ацеля поймают — у неё будут силы бороться.

Количество групп сопротивления по всей Великобритании увеличилось до двух десятков. Самые крупные митинги проходили в Лондоне и Бирмингеме. Мисс Кингман и мистер Вьерд руководили мелким тайным обществом, которое сливало в сеть информацию противоправных действий мистера Хопкинса и его приближенных, что служило рычажком для агрессии защитников; а также занимались исследованием земной орбиты и изучением исторически-фиксированных случаев посещения Земли НЛО. В тайном обществе состояли только проверенные люди, которые либо уже встречались с пришельцами, либо готовы были отдать на отсечение голову за одну веру в них. Это были эксцентричные личности, которым прощалась доля безумия за их ум и таланты, а также за то, сколько сил они вкладывали в это своё помешательство. С их именами читатель познакомится в следующей части книги.