Чтение онлайн

— Тебе предстоит увидеть много смертей, и будет лучше, если ты привыкнешь к ним.

Обычно его утешала Герда, потому неожиданная, пусть и грубая ласка заставила Вольфа замереть. Он вгляделся в глаза Хеды, отражавшие свет луны, и увидел в них темные воды неизвестного источника. Увидел вуаль, колышущуюся в зрачках, увидел движение — безостановочное, вечное. И злость ушла, будто ее не было. Кулаки разжались сами собой. Осталось только сожаление — сожаление о существе, брошенном на обочине дороги рядом с висельником.

К госпоже он шел молча и даже позволил Хеде приобнять себя за плечи. Увиденное в глазах хагазуссы произвело странное впечатление: с одной стороны, это выглядело пугающе, с другой — захватывающе. Вольф мог поклясться, что там было что-то живое. Дышащее. И глубоко противное человеческому взору.

Он не сразу спустился в проход меж корней. Остановился, поднял голову и уставился на молочную реку, разлившуюся в небе.

— Дорога Птиц. — Герда ткнула в нее пальцем. — По ней уходят духи, которые обрели крылья, покинув тело.

Вольф кивнул и тут же ощутил затылком чье-то ледяное дыхание. Некто стоял прямо за ним, положив костлявые руки на его плечи. От него пахло пылью, старостью и совсем немного — разложением и тленом. Полы его плаща окутывали, даря покой и умиротворение. Некто тоже смотрел на Дорогу Птиц и видел гораздо больше, чем Вольф.

— Пойдем. Мы не просто так пожертвовали коровой. Ты должен увидеть, за что она отдала жизнь.

Наваждение рассеялось. Весенняя ночь снова стала теплой и ласковой, леденящее кровь дыхание исчезло. Вольф послушно спустился в проход, вошел в дом и сел на пол рядом с Псом. Тот положил голову на его колени и лениво махнул хвостом.

Герда достала из мешка небольшой сверток и подошла к столу. Хеда принесла глубокую миску и поманила Вольфа пальцем. Тот нехотя поднялся и подошел ближе.

На странной блестящей ткани красного цвета лежал сморщенный корень размером с детскую ладошку. Из него торчала пара широких листьев, а формой он напоминал человечка — толстенькие ножки-корешки, пара таких же ручек и голова.

— Альрауна, — прошептала Герда. — Альрауна, вселившаяся в корень мандрагоры.

Вольф ее восхищения не разделял. Им пришлось пожертвовать коровой, чтобы вытащить из земли это?!

— Не кривись. — Хеда неожиданно добродушно фыркнула. — Альрауна дарует тебе удачу в бою, будет защищать от дурного глаза и ударов в спину.

— Это? — с сомнением уточнил Вольф.

— «Это»! — передразнила Герда. — Глупый звереныш…

Она бережно переложила корень в миску, а затем, взяв кувшин, принесенный Хедой, вылила содержимое прямо на мандрагору. Вольф почувствовал знакомый неприятный запах и сморщил нос.

— Вино, — пояснила Хеда. — Каждые семь дней альрауну следует омывать, переодевать в чистую рубаху, хранить обернутой в красный и белый шелк. И тогда, пробудившись, она будет защищать хозяина, даровать ему удачу и даже удваивать золото, оставленное рядом с ней.

— Откуда у нас золото? — Вольф нахмурился.

— Верно, золота у нас нет. — Герда хрипло рассмеялась. — Было бы у нас золото, мы бы…

— …так и сидели бы под корнями и сторожили бы Завесу, — фыркнула Хеда. — Шиллинги альрауна тоже может удваивать. А уж они у нас точно есть.

— Зачем нам деньги? — решился спросить Вольф.

— По-твоему, кодексы и пергамент просто падают на нас с небес? — Седые кустистые брови Герды вопросительно изогнулись. — А шерсть, из которой я вяжу? А…

— Я понял. — Сконфуженно опустив взгляд, Вольф кивнул.

— Возможно, он думал, что, раз мы можем просто сотворить воду, мы можем поступить так же с серебром. — Хеда хмыкнула. — Но нет, мальчик, Иным приходится торговать с людьми по их законам. А люди любят драгоценные металлы.

— Поэтому цверги такие богатые, — добавила Герда. — У них эти металлы буквально под задницами растут.

— Не делятся? — спросил Вольф.

— Только с альвами, — буркнула Хеда. — Вернемся к мандрагоре. Вот, держи.

Она нырнула сморщенной рукой в складки плаща и вытащила белую рубаху. Вольф повертел ее в пальцах и прошептал:

— Крошечная.

— Оботри корень тканью, а затем надень на него рубашку, — велела Герда.

— Я?

— Могу и я, вот только тогда волшебство корня будет моим, звереныш.

Отложив одежку, Вольф послушно вынул мандрагору из вина, обтер ее куском плотной ткани и положил на отрез шелка. Альрауна не изменилась после замачивания, так и лежала, неподвижная и страшненькая, только «мордочка», казалось, проступила более явно. С трудом натянув на отростки рубаху, Вольф вопросительно посмотрел на затаивших дыхание хагазусс.

— Заверни в шелк, — подсказала Хеда. — Плотно заверни, чтобы не убежала.

— Убежала?..

Неподатливое тельце вряд ли могло бегать, но Вольф решил, что Хеде виднее, потому как мог спеленал корень и обвязал шелк кожаным шнурком для надежности.

— Ножки свяжи, — настаивала Хеда. — Да покрепче!

Все это могло бы показаться Вольфу глупой игрой, если бы он своими глазами не видел, как крик мандрагоры убил бедную корову. Еще там, в лесу, он догадался, зачем хагазуссы заткнули уши воском. Не будь они лишены слуха, так и остались бы лежать там же.

— Теперь я спрячу ее под твой тюфяк. — Герда забрала корень из рук Вольфа. — Когда она пробудится, ты сможешь есть пищу Иных без страха.

— Он многое сможет делать без страха, — добавила Хеда. — Но главное, помнить, что альрауна — давняя подружка господина Блицерона, и те, кто слишком сильно надеется на нее, рано или поздно присоединяются к толпе мертвецов, бредущих по широкому тракту следом за ним.

Вольфу не понравилось, как это прозвучало, но он не позволил себе выказать ни намека на страх.

— Господин Блицерон, — тихо начал он, — забрал много людей. Тогда, давно. В Голодную зиму.

Он хорошо помнил то время — безжалостная вьюга не утихала, и даже жаровня Светочи в Часовне Пламени почти потухла. Факельщик поддерживал огонь как мог, был бледен и напуган, как и все в городе. Соседи говорили, что господин Блицерон пришел в Альтфурт и заслонил его жителей от взора Светочи. Люди запирали двери и окна, закрывали тряпками каждую щель, но это не помогало — изо дня в день умирало все больше детей и стариков.