Чтение онлайн

– Та-а-ак.

– В таком случае его цель – срыв сделки. Скорее всего Крузенштерна убрали именно потому, что он хотел ей помешать. Кто-то готовил ее не менее тщательно, чем вы.

– Кто? СИНТА-банк? Сам «Континенталь»? Шекало?

– Выяснить это достоверно не удалось.

– Хм… Билли Кейтс вполне разумный человек, чтобы не складывать все яйца в одну корзину. Но в данном случае – яичко одно. И не простое, а золотое! Разобьешь, другого не будет! Ряба – не птицефабрика, производит исключительно штучный товар! Даже если это действительно конкуренты, они не могут не понимать: любая громкая акция похоронит саму возможность сделки! Или – не похоронит? Отложит во времени? Ладно, Ильич, к дьяволу рассуждения, напряги чутье! Что выходит?

– Одиночка.

– Да. Служебный пес империи. – Филин оскалился. – Он продолжает функционировать один в заданном режиме, даже когда империя исчезла!

– «Исчезла»?

– Не играйся словами! Мы же не можем поменяться с ним местами! Для нас – и для тебя, и для меня – есть теперь только один способ выжить! Ты понимаешь это?

– Однозначно.

– Вот и славно. Было бы скверно, если бы ты страдал скрытым комплексом самоубийцы.

– У Дронова его тоже нет. Он пришел убить нас.

Филин сцепил зубы. Произнес:

– Снайперов. Автоматчиков. Всех. Убей его!

– Есть.

– Сделать это нужно быстро и тихо. Пусть валят любых подозрительных. От орлов Серебрякова как-нибудь отбояримся.

– Я понял.

Панкратов опустился в кресло, надел наушники, настроил аппаратуру, приготовившись отдавать команды.

– Такие дела, Ильич, – продолжил Филин, подавив тяжелый вздох. – Предчувствия меня редко подводили. Вернее, не подводили никогда. – Он помолчал, снова разлепил губы, произнес: – В этой ночи останется кто-то один… Навсегда. Или – Человек Дождя, или я. Третьего не дано.

«Забирай свое и беги-беги-беги, уноси свои ноги-ноги-ноги…» Бодрая песенка. Так сказать, в духе времени и момента. Я запрыгнул в джип, рывком захлопнул дверцу и рванул вперед, к темнеющей впереди громаде корпуса цеха номер семь, больше похожего на ангар. Сзади, почти вплотную к нему, примыкает внутренняя железнодорожная ветка; ага, очень удобно и бензина несколько цистерн пригнать, и расфасовать по бочкам, и толкануть втихарика, минуя всех городских «пап», «мам» и прочих отцов-основателей, да и спиртягу перекачать в те же бочки и отправить по местам розлива, невзирая на борьбу с позорным явлением полуподпольного производства ханки и потребления ее же. Не-е-ет, население у нас предприимчивое и кормится само, как олени в чукотской тундре. Но не все.

Вот этих «не всех» я и хочу сильно огорчить. Сдается мне, гореть этому цеху-ангару синим пламенем. Или – алым. Это – как повезет. Тем более нужно потарапливаться: запущенная мною «дурочка» ослиными ушами прохлопает недолго, и вся вымуштрованная Ильичом братва ринется испить моей крови.

Мое явление на джипе модного темно-синего колера произвело на работников цеха-ангара приятное впечатление. Тормознул у дверей с шиком и визгом, вывалился как черт из табакерки, гаркнул двум находящимся при перекуре парням:

– Сворачивай лавочку! Живо!

– А ты чё тут командуешь? – нарисовался в проеме мордатый бригадир.

– Мандат имею! – Одним движением я выхватил из-за пояса «беретту», столь же страшную, сколь и ав-торитетную. И громыхнул в воздух. Навел ствол на мордатого: – Первый, как водится, предупредительный. Вторым – урою, урод!

– Ты чё, отмороженный? Бензин тут!

– А я про что? Уводи бригаду к едрене фене! Аллюром!

Демонстрируя полное отсутствие своей дружбы с головой, я обернулся к джипу, схватил с сиденья «узи» и надавил на спусковой крючок, веером взметнув рыхловатый снег перед безопасным местом для курения. Дошло. Мужики ломанулись прочь, как кони из вспыхнувшего сарая. Восемь человек. Покинутый цех си-ротливо таращился на меня створами приотворенных дверей.

Ага. Две пары фар, прорезая лучами небо, двигались от проходной в сторону брошенного «зилка». А это значит, Кадет доложился и поимел «вказивку». Я даже догадываюсь какую. А потому поднимаю пистолет и одним выстрелом гашу фонарь в колпаке перед входом: быть мишенью на полигоне никому не хочется. Тем более темнота – друг молодежи.

Сунул нос в цех-ангар: мама дорогая! Мечта террориста! Бочки заполняют почти половину помещения; полные угадываются сразу. Из цистерны бензин подается по гибкому шлангу, уложенному на штангу. Если этот крантик открыть да шарахнуть из автомата… Что будет? Правильно. Я окажусь первой безвременной жертвой безымянного террора. Возможно, что и единственной. Я хочу победить. Но увидеть победу можно только живым.

Что еще? Близость кислородно-конверторного? Цех неживой, закупорен наглухо; даже если какие-то запасы кислорода и остались, то не сдетонируют. Эх, сейчас бы шматочек пластика размером с промокашку, и был бы я – кум королю, а так… Самодеятельность, она и в Африке любительщина!

Пока голова паникует, руки делают. Споро раскрываю киллерский чемоданчик, собираю ВСС; части оружия соединяются с легким характерным звуком, который приводит мою мятущуюся душу в состояние полного спокойствия. Забайкальский военный округ к войне готов. Ночной прицел с блоком питания не без труда пристраиваю в карман, устанавливаю оптику, присоединяю магазин.

Джипы приближаются. До них метров четыреста. Далековато. Ну что ж, подождем минут пять, и начнем учить парней жизни. Как говаривал великий Салтыков-Щедрин, когда толпа коснеет в ожесточении, тогда надлежит палить! Беглым огнем. Хотя эта наука впрок парням уже не пойдет. Война – хорошая школа, но для многих бесполезная: покойникам приобретенные при жизни навыки ни к чему. Я уже вскинул винтовку к плечу, как… Дальнейшее движение тело произвело словно без моего участия: я крутнулся на месте, в падении навел ствол на бесформенное пятно на крыше кислородно-конверторного и нажал на спуск. Лучик лазерного целеуказателя описал сложный эллипс в черном небе и погас; винтовка вывалилась из рук затаившегося снайпера, ударилась о землю; сам он лежал комом, не подавая признаков жизни, но с перепугу я вогнал в него еще пулю.

Именно малиновый луч целеуказателя, приближающийся к голове, отметило боковое зрение, а дальше тело среагировало «на автомате», безо всякой команды мозга. И тем спасло его. Ибо девятимиллиметровая усиленная пуля ВСС превращает сей высокоразумный орган в жидко-жирное месиво без проблесков мысли.

Я покатился, обняв винтовку, под горку; пуля еще одного снайпера противно чавкнула в то место, где я был только что. Я замер, рывком вскочил на ноги и метнулся, как заяц по бездорожью, хребтом ощущая, как новый горячий кусок металла взрыхлил снег в том месте, куда я должен был перекатиться, если бы действовал со свойственной умным логикой. Но я несся, гонимый диким животным страхом, чувствуя себя загнанным, запертым зверем. Самое противное было в том, что в мозгу до ясной отчетливости, как табло в самолете, вспыхнуло понимание: меня не оттесняют от места возможной диверсии – бьют на поражение и уничтожение. Мертвый запаникует.

Под ноги попался какой-то кусок металла, вроде бруска или шпалы, я с маху налетел на него и кулем нырнул под невидимый откос, пребольно ударив ногу… Падение меня спасло: еще несколько пуль с протяжным заунывным звоном хлобыстнули по металлу… А я скользил вниз с неведомого наста по наезженной скользанке: школьники тут, что ли, резвились? И с замиранием сердца ждал, когда очередная пуля-пчела ужалит наконец точно и душа из пяток устремится туда, где ее и не ждали! В Эдем!

Я замер, чувствуя под щекой какой-то шершавый комок; приподнял голову, посмотрел наверх: ну да, около шести лазерных лучиков скользили метрах в трех над головой, пытаясь нащупать цель, а я, по прихоти фортуны, оказался вдруг не только вне сектора обстрела, но и вне зоны видимости скрытых снайперов. Испарина покрыла все тело, словно липкая теплая простыня; я ошалело оглядывался вокруг… Попытался отдышаться… Какого бы труса я ни спраздновал, а все же паническое бегство куда лучше героической смерти! Паутина над головой стала гуще: загнали, как муху, а сидеть тут до второго пришествия и морковкина заговенья никак нельзя! Только полная тьма да моя удача помешали кому-то из снайперов попасть. Удача – качество ценное, но не длится вечно, особенно если идет хорошая такая обложная охота. Ну да, джипы: уже слышно близкое урчание моторов; сейчас братишки спешатся и уделают меня из автоматов, как Рембо – ленивую ящерицу! Жрать, правда, не станут, но все равно погано!