Беглый огонь
Шрифт:
– Голика нашли?
– Нет. Нашли автомобиль, который они преследовали. Без толку: он третий час числится в угоне.
– Дела… Козырь действительно жив? – Филин, прищурившись, смотрел на Панкратова.
– Проверить это невозможно. Хотя…
Панкратов быстро вывел на экран своего компьютера схему завода и города; внизу, отдельными строками, высветились сообщения подвижных патрулей.
– Ничего экстраординарного, – констатировал он.
В это время зазвонил городской телефон, подключенный к шифровальному аппарату спецсвязи. Филин сдернул трубку:
– Филин у телефона.
– Это Демин, помощник губернатора.
– Слушаю вас, Константин Лукич.
– У нас тут нехорошие сигналы.
– Поясните.
– Звонили и из «Демократического альянса», и из «Яблока».
– Лидеры демократов обеспокоены предстоящей сделкой?
– Не совсем так. О сделке они ничего не знают. По информации для них на завод вылетела экспертная группа из Канады для зондирования возможностей сотрудничества.
– Тогда в чем дело?
– Кто-то сообщил им, что красно-коричневые готовят на «Точприборе» масштабную провокацию. По договоренности с военными.
– Дичь!
– Не совсем. Мой источник в штабе Национального движения сообщил, что они также обеспокоены.
– А эти – чем?
– Продажей национального достояния жидомасонам.
– Идиоты!
– Полностью с вами согласен.
– Откуда у них эта информация?
– Не могу знать. Вот только они, полагаю, уже обзванивают своих отставников, а отставники будут сигнализировать действующим офицерам УФСБ. Да и вообще… Перефразируя классика… Слухи – упрямая вещь. И в Службе безопасности начнут папочку шить.
– Пусть шьют хоть две! Не успеют!
– Хорошо, что на приеме информации сижу я. Губернатор сейчас в Совете Федерации, но кто-то из ретивцев может стукнуть…
Филин слушал вполуха. Он думал, скоро и напряженно.
– Вот что, Константин Лукич. На завтра нам не нужно никаких манифестаций и уличных шествий. Позвони Серебрякову в УВД, пусть опускает на город «Невод», «Капкан», «Полкан» – все, что захочет, но чтобы назавтра утром в Покровске все было чинно и благолепно.
– Видите ли, уважаемый Геннадий Валентинович…
– Демин, ты арифметику помнишь?
– Хм…
– Так вот. Складывать не нужно. Умножай. На три.
– Если я вас правильно понял…
– Ты меня правильно понял, Константин Лукич. В три раза. Или ты считаешь, что сумма…
– Геннадий Валентинович, по телефону…
– Это спецсвязь. Во-первых. А во-вторых, никому не возбраняется развлекаться математическими ребусами в свободное время. Ты меня хорошо понял?
– Да.
– Отлично. Вот завтра, после ознакомления экспертов с материалами, можно будет уже не беспокоиться ни о чем. И вам, и мне. До конца дней.
– Я понял, Геннадий Валентинович.
– А если понял, так расстарайся! Пусть Серебряков оставит во имя, так сказать, закона и порядка в городе свое независимое мышление! На сутки!
– Если доложить губернатору…
– Вот и докладывай! Бумагу с завитком Номера Первого он видел! Упорствовать, я думаю, не станет! Засиделся он в Покровске, хочет повыше взлететь, а когда в Москве гостишь, повыше ох как хочется! Упирай на сокрытые, но государственные интересы! Пусть строит Серебрякова, как Швейка! Ты все уразумел, Демин?
– Так точно.
– Ну что ты, Константин Лукич, по-военному? Ты давай изъясняйся казенно-суконным, и губернатор, и генерал твой милицейский этот язык лучше поймут. Но чтобы был результат. Лады?
– Сделаем, Геннадий Валентинович.
– Ну вот и хорошо. Отбой.
Глава 67
Филин откинулся в кресле, забросил в рот-щель сигарету, с удовольствием затянулся:
– Вот такие дела, Ильич.
– Может быть, не стоит беспокоить губернатора?
– По-твоему, он что-то заподозрит?
– Купчеев – очень неглупый человек.
– Но ведь не Ленин, а? – оскалился в улыбке Филин. – Великий Вовик тем и хорош был, что пер как танк времен Первой мировой, поливая все окружающее пространство беглым пушечно-пулеметным огнем! На всякий случай. А уж соратники добивали уцелевших. И друг друга. – Филин наплескал себе очередную чашку крепчайшего кофе, пригубил. – Ты что, Ильич, серьезно полагаешь, что у Купчеева хватит наглости позвонить Самому или хотя бы Премьеру и – э-э-э… проконсультироваться?
– Всяко может статься. Самому – нет, а вот Дюжеву вполне.
– Зачем? Рвение проявить? Искать приключения на собственный ливер? Он хорошо сидит, здешний губернатор, и хочет сидеть еще лучше. Любой аппаратчик даже при самой большой спешке торопится очень не спеша. Потому как и овес может сгореть, и осел сдохнуть. – Филин посмотрел на свой компьютер: – Второй час полета.
– Вы опасаетесь…
– Да! Опасаюсь! Всего, чего угодно! В том числе и того, что какая-нибудь бесхозная ракета «земля – воздух» шарахнет откуда-нибудь со дна студеного окияна и разнесет эту таратайку впополам!
– Вам не стоит пить столько кофе.
– Не боись, Ильич, тот, кого ищет пуля, от инфаркта не помрет.
Филин помрачнел вдруг, встал, подошел к окну, чуть отодвинул жалюзи, долго смотрел на ночной город. Перешел на другую сторону и застыл, еще более сумрачно глядя на пустую и темную территорию завода. Черноту ночи прорезывали лишь длинные лучи фар джипов.
– Твои развлекаются, – кивнул он Панкратову.
Тишину кабинета, нарушаемую лишь мерным гудением компьютеров, снова нарушил телефонный звонок.
– Внутренний? – спросил Филин.
– Да. Полковник Васильев.
Васильев командовал отдельной службой безопасности «Цеха-К». Филин взял трубку:
– Слушаю, Евгений Петрович.
– Что там у вас происходит? Наша система зафиксировала вспышки выстрелов. Джипы по территории завода мечутся непонятные.
– Бардак, как везде, – миролюбиво сказал Филин.
– У нас бардака нет, – сухо поправил Васильев. – Вы контролируете ситуацию?
– Да. Бандиты разбираются. Вы ведь в курсе, что в седьмом цехе склад левого бензина. И две канистры.