Чтение онлайн

– И охрана?

– Вы чё, ребята, решили «Цех-К» на бакшиш потрясти? Ну умора! Да если бы там чего стоящее было, еще бы Шарик покойный приспособился, да угомонили его…

– Может, потому и угомонили?

– Знаешь, уважаемый, мне до этих всех дел, как до солнца! Чего ты меня на вшивость выверяешь?

Ага. Водила мало-помалу осмелел и раздухарился. Видно, мало во мне братанского. Да и базаром не владею. Чтобы больше не рассусоливать, я округлил вдруг глаза, уставившись за спину парня, словно увидел там мертвяка Дракулу или, на худой конец, зелененького гуманоида. Прием детский, и действенность его зависит от мастерства исполнителя. У меня получилось: во-дила крутнул головой и – разом получил ребром ладони по шее. Я подхватил не успевшее упасть тело, затащил в «жигуль», быстро обмотал запястья и лодыжки клейкой лентой, залепил рот, отогнал машину метров на пятьдесят: пусть отдыхает.

Вернулся к «зилку», залез в кабину, хлопнул дверцей, сбросил стильное пальтецо, накинул шоферскую куртку, запахнул. Сумчару с оружием и амуницией положил на сиденье рядом, перезарядил «узи» и устроил автоматик так, чтобы немедленно выхватить в случае опасности и открыть огонь. И только потом порулил к воротам.

Охранник вышел неторопливо, скосил глаз на номера, потом глянул на меня:

– Что-то припозднился сегодня. А Серега чего, не поехал?

– Горло у него прихватило. Тонзиллит.

– А-а-а… – протянул охранник, пытаясь сообразить, что такое «тонзиллит». Добавил авторитетно: – Это да.

Заурчал электромотор, приводящий в движение ство-ры ворот. И тут – взвизгнули тормоза, а в зеркальце заднего вида я углядел вереницу машин. Дверца переднего джипа распахнулась, из нее выскочил молодой мужчина. Боковым зрением я уловил движение в каптерке: двое несуетливых парнишек мелькнули за оконцем, в руках их матово отливали скорострельные «скорпионы» с интегрированными глушителями на стволах. Сказать, что я был спокоен, – ложь. Рука сама собой нащупала рукоятку «узи», а грудь затопила смутная, щемящая тоска: погибнуть в двух шагах от цели под перекрестным огнем чужой разборки – жалко и бездарно.

Испуганный охранник столбом стоял на крыльце, не зная, что предпринять. Тем временем вышедший из джипа парень птицей взлетел на крыльцо, вошел в каптерку и, проигнорировав приставленный к затылку ствол, спокойно, с ленцой произнес несколько слов. Охранника окликнули, он тоже скрылся в каптерке, вылетел оттуда пулей, заорал на меня:

– Ну что стал, козел драный! Отваливай!

Створы ворот были открыты, я аккуратно тронул «зилок» и покатил по едва освещенной дорожке. Во тьму.

Территория завода была пустынна и темна, словно обратная сторона Луны. Вот только Луна, если верить ученым, холодна и безжизненна, а здесь существует множество «лунатиков» в черном, которые меня продырявят из бесшумок, как только оценят степень моей опасности.

Машину пропустили на «левак». Что из этого следует? То, что люди, готовящие соглашение о продаже пакета акций завода и похищение крайне важного изобретения, стараются сделать это как можно тише, не нарушая обычный ритм трудовой и теневой жизни. Козыря ликвидировали, потому что он обладал реальной властью в этой тени и мог существенно помешать. Это первое.

Второе. Потерю двух бойцов Ильич заметил и отреагировал немедленно: парни в четырех автомобилях – его люди, хранимые до поры. Но не крутые профи: так, мясо. Впрочем, и недооценивать их не следует: чтобы превратить человека в кусок неодушевленной материи, достаточно маленькой пули, и совсем не важно, из какого оружия и чьей рукой послана эта пуля: зверем-волкодавом или истеричным наркошей. Ну а для моих игр сразу два минуса: число противников увеличилось и я не смогу воспользоваться ни переговорным устройством «Эхо», ни мобильником: командарм группы, если не дурак, а в глупости его заподозрить сложно, поменял и волну, и позывные. К тому же у них рефрижератор аппаратуры: стоит мне только включить любой из умных приборов, созданных для делового общения и боевого взаимодействия (что в нашей шебутной жизни стало почти одним и тем же), как меня запеленгуют и псы цепные бросятся гасить источник активности. Меня, значит. Так что хитрые игрушки придется сбросить: хотя и вреда покамест от них никакого, но и пользы нету.

Из потемок в неровном свете фар выскользнула тень, уверенно и спокойно застыла на обочине. Ватник, валенки с калошами, лицо выпивохи-доходяги. Я притормозил:

– Здорово. Слушай, я сегодня за напарника, заболел он, пришлось как дураку уже после смены вот пи-лить… – начал я наворачивать слова, внимательно рассматривая мужичка. Глаза слезятся, в углу рта – окурок «Беломора»… Все это может быть и гениальной маскировкой, вот только не лицо и не руки: чтобы в них так въелась угольная пыль, нужно провести в котельной не один год. Потому я закончил уже вполне уверенно: – Где седьмой цех, не подскажешь? А то блужу по территории, как макака по тундре!

– Да заедешь за кислородно-конверторный, линию переедешь и – сразу за ним.

– Вон по той дороге?

– Не, по той не проедешь, свалка там. Прямо поезжай, а заворачивай метров через сто. Там съезд будет.

Я собрал лоб морщинками:

– Тебя зовут-то как?

– Иваном.

– Меня – Олег. Слушай, Вань, что-то мозги не работают совсем, я же сегодня весь день на трассе отпахал, да со вчерашней похмелюги. Может, подсядешь ко мне, проводишь, а?

– Не, не могу. И не проси.

– Чего?

– Да… – Иван помялся. – Я ж не один в котельной, с напарниками. Вот и сообразили на троих, ночь перекоротать. Меня послали за таракановкой в ларек смотаться, я на ногу скорый, а люди ждут. Пока я с тобой кататься буду…

Я снова поиграл морщинами лба, изображая внутреннюю борьбу, решился:

– А, садись! А то мне до утра тут ездить. Водки выпьешь?

– Водки?

– Ну.

– Прямо щас?

– А когда? Я две бутылки затарил, как смену закончил, а начальник, сука, меня вместо Сереги сюда отправил. Серега, вишь ли, заболел, а я чего, здоровый? А ехать пришлось: с начальством поспорь, выгонят к едрене маме, шоферов щас безработных как грязи, вот и пришлось. Залезай.

Одним движением я задвинул сумку с амуницией под сиденье, выудив оттуда купленный в ларьке пакет со снедью.

– Ну, раз помочь… – Иван забрался в кабину, хлопнул дверцей. – Начальники, они, известное дело, пануют как хочут. А работяга – торчи плесенью и возникать не моги, не старое время. – Сглотнул, дернув кадыком: – Командир, а может, сто грамм прямо щас нальешь, а то – тока проспался я, колотит всего.

– Да с нашим удовольствием!

Я вытащил бутылку, свинтил пробку.

– Аршин есть? – разом севшим голосом проговорил Иван.

– Пошарь в бардачке – должен быть.

Иван выудил заляпанный хрущевский, зажал в руке. Рука дрожала часто-часто.

– А ты, брат, точно с горчилова! – констатировал я. Забрал стакан: – Дай-ка отмерю.

Щедрой рукой наплескал ему сто пятьдесят. Иван принял стакан двумя руками, под донышко, решился, поднес ко рту и – махнул четырьмя глотками. Выудил откуда-то из кармана рыбий хвост, долго и вдумчиво нюхал, чуть-чуть ободрал чешуйки, отщипнул, заел перышком, перевел дух:

– Прижился. Славная водчонка, не палево. – Передохнул: – Мокрый весь стал, как мышь. Достало. Может, и сигареткой угостишь?