Чтение онлайн

— Что за прелесть! Кто такая? съ загорвшимися зрачками обратился Ашанинъ къ Вальковскому.

— Стрекоза! отрзалъ тотъ, отворачиваясь.

Гундуровъ глядлъ на все это со сцены, и ничего не понималъ….

Но вотъ опять изъ тхъ же дверей вынеслась быстроглазая особа, — и за нею ступила въ залу….

Ашанинъ былъ правъ, говоря о ней Гундурову: боле соотвтствовавшей Офеліи наружности трудно было себ представить. Высокая и стройная, съ золотистымъ отливомъ густыхъ косъ, лежавшихъ внцомъ, по мод того времени, кругомъ ея маленькой, словно выточенной головы, въ ней было что-то не выразимо-двственное и свжее, что-то полевое, какъ васильки, цвта которыхъ были ея длинные, тихіе, никогда не улыбавшіеся глаза, — какъ сплый колосъ, къ которому можно было приравнять ея тонкій, красиво и мягко, какъ бы отъ слабости, гнувшійся станъ — Словно вся благоухала этою двственною, полевою свжестью княжна Лина — Елена Михайловна — Шастунова.

Она остановилась, съ любопытствомъ обводя вокругъ себя взглядомъ, и тихо, одною головой, съ какимъ то застнчивымъ достоинствомъ, поклонилась нашимъ друзьямъ…

Самъ суровый „фанатикъ“ размякъ отъ этого появленія.

— Пожалуйте, сіятельная, пожалуйте, гостья будете, привтствовалъ онъ ее, — только осторожне подбирайте ноженьки, чтобы башмачечковъ и платьица о красочку не замарать

— Да какая же вы ранняя пташка, — княжна? молвилъ, подходя къ ней, Ашанинъ.

— Это я, я, monsieur Ашанинъ, не давъ той отворить рта, защебетала черноглазая ея спутница, относясь къ молодому человку будто всю жизнь была съ нимъ знакома, — я подняла сегодня Лину съ позаранку…. Князь вчера дразнилъ насъ непробудными сонями, — такъ вотъ мы ему и доказали!.. Ахъ, вотъ и Надежда едоровна! Несносная! кинула она въ полголоса не то княжн, не то Ашанину, — и темныя, красиво очерченныя ея брови сдвинулись надъ еще весело сверкавшими глазами барышни.

Надежда едоровна Травкина, — та, которую Ашанинъ такъ непочтительно называлъ „особою двическаго званія,“ — была двушка далеко не молодая, съ довольно правильными, но не привлекательными, подъ натянутою на нихъ, словно полинялою, кожею, чертами лица, мягкимъ выраженіемъ большихъ, нсколько подслповатыхъ глазъ, и весьма замтною, не то презрительною, не то горькою усмшкою, постоянно игравшею въ уголку ея рта. Держала она себя чрезвычайно чинно и опрятно. Сухія очертанія ея тла скрывались подъ хорошо скроеннымъ, ловко сидвшимъ на ней темнымъ платьемъ. Вся она, въ этомъ скромномъ плать, гладкихъ воротничкахъ и нарукавничкахъ ослпительной близны, напоминала собою почтенный, малоизвстный въ Россіи, типъ француженки-протестанки.

Она холодно обмнялась поклономъ съ бойкой двицей, и подошла къ княжн.

— Я сейчасъ отъ васъ, Лина; мн сказали… Владиміръ Петровичъ! съ мгновенно сдержаннымъ взрывомъ радости, не договоривъ, протянула она Ашанину свою руку.

— А вы не знали что monsieur Ашанинъ здсь? И лукаво воззрилась на нее быстроглазая барышня.

— Не знала, Ольга Елпидифоровна, — и тмъ боле рада… А вы знали, видно? спокойно и нсколько ядовито промолвила та, между тмъ какъ вки ея нервно помаргивали.

— И тмъ боле будете рады, Надежда едоровна, поспшилъ заговорить Ашанинъ, — что счастливая моя звзда позволила мн привести сюда того, о комъ я такъ часто вамъ говорилъ… Гундуровъ, представляйся дамамъ! Онъ обернулся къ сцен, на которой по прежнему стоялъ его пріятель, не зная что съ собою длать.

— Такъ позвольте мн по крайней мр съ подмостковъ сойти, отвчалъ онъ кланяясь и слегка конфузясь, — а то я здсь точно зврь какой-то выведенный на показъ!..

Ольга Елпидифоровна такъ и покатилась. Улыбнулась и княжна, улыбнулась широкою, молодою улыбкою, отъ которой словно все освтилось вокругъ нея, показалось Гундурову.

Вальковскій замахалъ руками:

— Нтъ ужъ, нтъ, пожалуйста! Лучше вс вы на сцену переходите, — благо и чай тамъ поданъ… А то вотъ вы мн, накинулся онъ на продолжавшую хохотать барышню, — цлую крышу съ декораціи смахнули юбками-то вашими!..

— Ахъ, какой вы дерзкій, какъ я посмотрю! отпарировала Ольга Елпидифоровна, быстро откидывая голову за спину, въ тревог за слды этой крыши на ея юбкахъ

За кулисами оказались три стула, складная лстница, какой-то табуретъ, и столъ съ чаемъ и огромнымъ количествомъ булокъ, принесенныя для Вальковскаго. Общество кое какъ разслось на сцен.

— Прежде всего позвольте извстить васъ, княжна, полушутливымъ, полуторжественнымъ тономъ началъ Ашанинъ, — что здсь, на этой сцен, мы собираемся священнодйствовать…

— Что такое? усмхнулась она.

— Мы Гамлета ставимъ, княжна! объяснилъ онъ.

— Гамлетъ, сочиненіе Вильяма Шекспира! проговорила скороговоркой Ольга Елпидифоровна, — мн есть тамъ роль?

— Совершенно справедливо изволили сказать: Гамлетъ, сочиненіе Вильяма Шекспира! повторилъ, низко ей кланяясь Ашанинъ; — и роли для васъ, увы, тамъ не имется.

— А почему такъ? Барышня вспыхнула опять и отъ отказа, и отъ нжнаго взгляда, который по этому поводу счелъ нужнымъ препроводить ей красавецъ.

— Потому-съ что тамъ только дв роли: Офеліи, каковая непремнно должна быть блондинка, — вы же очаровательная брюнетка, — и Гертруды, матери Гамлета, которую мы попросимъ взять на себя милйшую Надежду едоровну.

— Меня! испугано вскрикнула та, — помилуйте, я въ жизнь свою ни разу не играла!

— Это ничего не значитъ!

— Разумется, ничего! поспшно подтвердила, слегка заалвъ и пожимая ей руку, княжна: — она видимо вся оживилась отъ удовольствія этой предстоявшей ей роли.

— Не радуйтесь заране, Лина, закачала головою Надежда едоровна:- эти господа ршили, но еще невдомо согласится-ли начальство….

— Отчего? живо возразила княжна: — я прочла всего Шекспира, и самъ дядя мн книгу подарилъ.

— Вашъ Шекспиръ съ пропусками, — дтское изданіе! съ легкою гримаской замтила немолодая двица.

— Что-же, можно и съ пропусками играть, лишь бы княжна могла участвовать! не далъ ей договорить Гундуровъ, самъ не понимая какъ могъ онъ сдлать такую уступку, и чувствуя какъ кровь выступала у него на щекахъ подъ благодарнымъ взглядомъ который повела на него за это княжна.

— Позвольте васъ всхъ успокоить, вмшался Ашанинъ: — начальство, въ лиц по крайней мр князь-Ларіона Васильевича, на пьэсу согласно: играть ее съ пропусками, или безъ нихъ — вопросъ второстепенный. Намъ-же теперь слдуетъ поршить распредленіе главныхъ ролей. Итакъ: Офелія — княжна; Гертруда — Надежда едоровна…

— Что вы, что вы! Да я ни за что не буду!..

— Вы не бу-де — те? протянулъ Ашанинъ.

— Нтъ, я вамъ сказала, слабо улыбаясь и избгая его глазъ отвтила старая дла.

— Слушаю-съ! Онъ отвернулся отъ нея. — Такъ не угодно-ли вамъ принять эту роль? обратился онъ къ бойкой барышн.

— Что это, я — старуху? — Это было бы оригинально!.. А впрочемъ, — и она лукаво закусила губу — сына моего будетъ играть кто, — вы?

— Къ злополучію моему нтъ; Гамлета играетъ Гундуровъ.

Но врное чутье подсказывало, какъ видно, востроглазой двиц что съ этой стороны взять было нечего. Она мелькомъ глянула на блокураго молодаго человка и слегка нахмурилась:

— Вдь мн главное чтобъ было пніе, — а это драма; тамъ не поютъ?…

— Поетъ одна Офелія, сказалъ Ашанинъ. — Ахъ, да, княжна, вдь у васъ, неправда-ли, голосъ есть?

— И премиленькій! отвчала за нее Ольга Елпидифоровна, — не такой большой какъ у меня, но…

— Гд-же кому противъ васъ! неожиданно фыркнулъ Вальковскій, все время молча, съ прижатыми между колнъ ладонями, поглядывавшій на нее.