Чтение онлайн

Она вдругъ задумалась. Гундуровъ въ свою очередь, поднялъ на нее глаза съ какимъ-то благоговніемъ.

— Вы будете играть Гамлета? спросила она черезъ мигъ.

Онъ помолчалъ, еще разъ глянулъ на ея опущенныя вки:

— Буду, княжна! произнесъ онъ, будто только теперь окончательно ршившись, — и я какъ-то надюсь, что я вамъ отъ этого не покажусь смшнымъ… А посметесь, — грхъ вамъ будетъ! примолвилъ онъ, налаживаясь на шутливый тонъ и слегка красня. — Признаюсь вамъ, я бы не ршился въ другую минуту, — но мн надо уйти отъ тоски…. отъ того что чуть съ ума не свело меня тамъ… въ Петербург… Вотъ тмъ оно и дорого, тмъ велико искусство, княжна, горячо зазвучалъ голосъ молодаго человка, — что въ него какъ въ святую святыхъ можно уйти и позабыть тамъ все что гложетъ, мутитъ, сндаетъ здсь наше я…

Онъ остановился вдругъ съ невольнымъ сомнніемъ: не покажется-ли ей это слишкомъ горячимъ, юношескимъ, — ему вдругъ ужасно страшно стало что она не пойметъ, не пойметъ того что именно заставляетъ его ршиться выступить на сцену въ незнакомомъ дом, приняться за то что обыкновенно почитается дломъ однихъ «праздношатающихся, пустыхъ свтскихъ людей»….

Но въ сосредоточенномъ вниманіи съ которымъ слушала она его ему какъ-то разомъ сказалось что никто въ эту минуту не былъ бы въ состояніи такъ понять его какъ эта свтская двушка, съ ея спокойнымъ обликомъ и неулыбающимся взглядомъ.

— Постарайтесь сыграть хорошо! сказала она просто, — мн такъ хочется видть его на сцен. Я читала Гамлета… Настоящаго! подчеркнула Лина;- у меня былъ въ Ганновер учитель англійскаго языка, — старикъ; онъ меня очень любилъ и подарилъ мн всего Шекспира: «дурное къ вамъ не пристанетъ», говорилъ онъ. И, въ самомъ дл, я всегда такъ думала, что дурное только къ дурнымъ пристаетъ… Вы однако не говорите объ этомъ всмъ… многіе не понимаютъ… Да вы и не скажете, — я знаю! своимъ особымъ серьезнымъ тономъ заключила, не договоривъ, княжна, — и пошла на встрчу подымавшагося на сцену дяди.

Онъ взялъ ея руку:

— Bonjour H'el`ene (онъ никогда не называлъ ее уменьшительнымъ именемъ), такъ рано, и здсь?.. Я никакъ не ожидалъ… Ты здорова? И онъ заботливо, почти тревожно глянулъ ей въ лице…

— Совершенно здорова! не дала ей отвтить Ольга Елпидифоровна, — это мы еще вчера съ Линой сговорились встать въ шесть часовъ, — pour vous faire plaisir, mon prince! низко, по театральному, присла она передъ нимъ.

— Въ самомъ дл, H'el`ene? Онъ блеснувшимъ на мигъ взоромъ обратился снова къ племянниц,- ты… вы для меня это сдлали?..

— Еще бы! крикнула барышня.

— Для васъ, дядя, именно для васъ! И княжна закивала ему улыбаясь.

Онъ сталъ какъ-то чрезвычайно веселъ и шутливъ:

— Сергй Михайловичъ, очень радъ видть васъ опять!.. Вы познакомились съ Еленой Михайловной?.. А этой птичк пвчей были вы представлены? указалъ онъ на востроглазую двицу, не перестававшую вертться около него, — рекомендую, — русскіе романсы поетъ восхитительно!..

Черноглазая барышня сжала свои крупныя губы:

— Monsieur Гундуровъ не обратилъ на меня ни-какого вниманія.

— Онъ слишкомъ молодъ, улыбнулся князь Ларіонъ, — чтобы умть оцнить вс ваши совершенства; только такіе старцы какъ я

— Вы старикъ, вы! перебила его барышня, воззрясь на него нжно-упрекающимъ взглядомъ, — вы просто кокетничаете своимъ старчествомъ!

Князь нахмурился и повелъ на нее холодными глазами, — отъ чего она впрочемъ нисколько не смутилась:

— Да, да, кокетничаете! повторила она.

— Что-же, Сергй Михайловичъ, отходя отъ нея спросилъ князь Ларіонъ, — вы поршили насчетъ Гамлета?

— Ахъ да, дядя, пожалуйста, молвила княжна Лина, — мн этого такъ хочется…

Онъ глянулъ ей опять прямо въ лице, какъ-то задумчиво усмхаясь — и не отводя отъ нея взгляда:

— Could beauty, my lord, have better commerce than with honesty? [5] медленно проговорилъ онъ, — и обернулся къ Гундурову:

— Удивительно говорила это и вела всю эту великолпную сцену съ принцемъ одна очень молоденькая тогда двочка, дочь, кажется, знаменитой mistriss Siddons, сестры Кембля, которую я видлъ въ 1821 г. въ Лондон. До сихъ поръ эти слова, выраженіе ея остались у меня въ памяти….

— Такъ можно будетъ, дядя? спросила его опять княжна.

— Можно, H'el`ene, можно, — онъ пожалъ ей руку, — и я даже готовъ не пропускать ни одну изъ вашихъ репетицій, — если только присутствіе мое не будетъ въ тягость вашему молодому обществу, любезно примолвилъ князь, обращаясь къ нашимъ друзьямъ…

— Звонятъ! послышался внезапно голосъ Вальковскаго, который тмъ временемъ заснулъ «подъ тнію кулисъ» во всемъ безмятежіи непорочной души.

— Къ завтраку, — это, кажется, по вашей части, Иванъ Ильичъ? досказалъ весело князь Ларіонъ.

— Боже мой, вскликнулъ Гундуровъ — а я еще не ухалъ!..

Вс разсмялись.

— И прекрасно сдлали, — княгиня Аглая Константиновна. вамъ бы этого никогда не простила!.. Mesdames, господа, пожалуйте! приглашалъ князь; — Сергй Михайловичъ — вашу руку княжн!..

Бойкая барышня шагнула къ нему:

— Ваше сіятельство не откажете мн въ чести быть моимъ кавалеромъ? прощебетала она «птичкой пвчею»…

Князь Ларіонъ поглядлъ на нее съ полуулыбкой:

— Позвольте вамъ предложить боле подходящаго для васъ спутника, подчеркнулъ онъ, указывая на Ашанина… — Пойдемте, Иванъ Ильичъ!..

Надежда едоровна прошла одна, за всми, съ поникшимъ челомъ и своею вчно-горькою усмшкой, — и отправилась къ себ, въ третій этажъ.

Хозяйка дома, — расплывшаяся сороколтняя барыня съ крупнымъ, еще свжимъ лицемъ и сладкими, томно вращавшимися глазами, которымъ какъ-то странно противорчилъ весьма замтный пушокъ темнвшій надъ ея твердо очерченными, полными губами, — уже кушала чай когда молодое общество съ княземъ вошло въ столовую. Она была не одна. У длиннаго стола, сверкавшаго лоснящимся блескомъ свжей узорчатой скатерти и уставленными на ней всякими серебрянными мисками, кастрюлями и приборами, занимали мста нсколько человкъ гостей, прибывшихъ въ Сицкое за нсколько дней ране нашихъ пріятелей. Одесную княгини, съ понуреннымъ видомъ обмакивая длинно нарзанные ломтики хлба въ яйцо, сидлъ нкто Зяблинъ, разочарованный и раззоренный московскій левъ, господинъ съ большимъ грузинскимъ носомъ и отличными, цвта воронья крыла, бакенбардами, — «неудавшійся Калабрскій бригантъ» говорилъ про него князь Ларіонъ. — По другую ея руку попрыгивалъ на своемъ стул что-то разсказывая ей и громко хохоча своему собственному разсказу, «шутъ Шигаревъ», какъ относился о немъ Ашанинъ, — одинъ изъ тхъ счастливцевъ, которыхъ щедрая природа одлила способностью воспроизводить съ изумительнымъ сходствомъ жужжанье мухи подъ ловящими ея пальцами, визгъ отворяемой табакерки на деревянныхъ шалнерахъ, блеяніе овцы и мяуканье кота, доставать языкомъ кончикъ собственнаго носа, и тому подобными салонными талантами; комикъ на сцен онъ былъ превосходный, а наружностью своей напоминалъ болотную птицу вообще, и пигалицу въ особенности… На противоположномъ конц стола, рядомъ съ m-me Cr'ebillon, эксъ-гувернанткою самой Аглаи Константиновны, живою старушкою съ густыми сдыми буклями подъ тюлевымъ чепцомъ, бллась золотушная и чухонская физіономія Ивана Карлыча Мауса, молодаго малаго, выпущеннаго недавно изъ училища правовденія, въ которомъ отецъ его былъ докторомъ. Юный Иванъ Карлычъ сознавалъ, повидимому, вполн это двойное преимущество: быть нмцемъ, — разъ, и выпущенникомъ заведенія, имющаго поставлять на Россію государственныхъ мужей, — два: а потому, хотя пока и занималъ лишь скромную должность губернскаго стряпчаго, держалъ себя такъ внушительно важно и разсянно дльно, какъ будто и въ самомъ дл былъ уже министромъ юстиціи… Одиноко, межъ незанятыхъ еще стульевъ, ежился, словно боясь притронуться къ своему прибору, длинный, невзрачный уздный землемръ, вытребованный владлицею Сицкаго для какого-то размежеванія. Наслаждаясь его робкимъ видомъ, нагло ухмылялся стоявшій прямо противъ него monsieur Vittorio, не то Итальянецъ, не то Бельгіецъ, рослый и видный изъ себя, лтъ сорока, франтъ, бывшій курьеръ покойнаго князя, теперь factotum и мажордомъ княгини.

— Откуда вы? съ нкоторымъ удивленіемъ спросила она, увидавъ дочь объ руку съ незнакомымъ ей молодымъ человкомъ.

— Сергй Михайловичъ Гундуровъ, племянникъ Софьи Ивановны Переверзиной, громко и нсколько торжественно указывая на него рукою, представилъ его князь.

Востроглазая барышня не дала княгин отвтить; она съ разлета бухнулась на колни передъ ея кресломъ, схватила ея руку:

— Мимочка моя, княгинюшка, прелесть моя, хорошо ли вы провели ночь? проговорила она вкрадчивымъ, шутливо-ребяческимъ голосомъ.