Чтение онлайн

Женщина лежит передо мной, неподвижная, ее рука протянута ко мне. Ее красота поражает даже сквозь мокрые багровые ленты, украшающие ее щеки. Хотя свет покинул ее глаза, а губы не шевелятся, она зовет меня.

— Шивария, — призрачный шепот леденит кровь, и мой крик вспыхивает вновь на ноте истинного ужаса.

— Шивария!

Глаза распахиваются, дрожащие руки впиваются в шею, я судорожно хватаю ртом воздух. Желчь подступает к охваченному паникой горлу, и я выбрасываю свое тело из спальника в ближайшие кусты, где меня начинает неудержимо рвать. Мой ужин принесен в жертву узлам в моем желудке и смятению в моем разуму.

Нервы не сразу успокаиваются, как и дрожь, сотрясающая мое взмокшее от пота тело. Когда спазмы в животе прекращаются, я вытираю рот и сажусь на краю леса. Спиной к огню, лицом к чаще, я закрываю глаза и делаю долгие, успокаивающие вдохи через нос.

Живые образы окровавленной женщины грозят снова прокрутиться в моей голове. У меня и раньше бывали кошмары, но ничего подобного. Даже после пробуждения всё кажется слишком реальным, будто я всё ещё в той комнате, скованная страхом и кричащая при виде окружающей меня бойни.

Обхватив живот рукой, я снова содрогаюсь в позыве, изо всех сил стараясь загнать мрачные мысли в самые дальние уголки сознания.

Ты в безопасности. Это был просто сон.

Я нахожу мастера теней сидящим на спальнике, готовым в любой момент перемахнуть через костер ко мне. Подняв с земли бурдюк, я опустошаю половину, полоща рот и наблюдая за ним.

— Наверное, съела что-то не то, — лгу я.

Его лицо бледно, на нем нет и намека на улыбку, которой он обычно одаривает меня. Его рот сжат в тонкую линию, он качает головой.

Я падаю обратно на спальник с бесформенным стуком.

— Это был просто дурной сон.

Его брови взлетают до линии роста волос.

— Просто дурной сон?

— Да. Просто дурной сон.

Перевернувшись на бок, я поворачиваюсь спиной к огню и к своему другу. У меня нет ни малейшего желания обсуждать с ним ужасные подробности. Уходят часы на то, чтобы унять дрожь в теле, с которой я проснулась, и я забываюсь сном лишь тогда, когда ночное небо начинает сереть от первого слабого света грядущей зари.

Когда я просыпаюсь поздним утром, мастер теней выглядит так, будто он не шелохнулся с тех пор, как я видела его в последний раз. Всё еще начеку, с убийственной гримасой на лице, он, кажется, по крайней мере, обрел прежний цвет кожи.

— Почему ты выглядишь так, будто собираешься кого-то прикончить? — фыркаю я, пытаясь поднять ему настроение, пока поднимаюсь на ноги.

Он дважды моргает, переводя взгляд с моего спальника на лицо, словно не заметил моего подъема. Глубоким вдохом и кивком головы он сбрасывает часть напряжения, его лицо смягчается.

— Прости. Что?

— Неважно, — я качаю головой. — Я поймаю нам что-нибудь на завтрак.

Остаток недели пролетает слишком быстро. Я привыкаю к нашему ленивому распорядку из рыбалки и лежания на солнце. Мастер теней даже учит меня искать в лесу свежие травы и смешивать их, чтобы еда была вкуснее. Я представляю, что такой и была бы идеальная жизнь, если бы не одно «но». Сны.

Кошмары не прекращаются, и хотя после первой ночи меня больше не рвет, я продолжаю каждое утро в панике выныривать из кровавых видений. Каждое утро одно и то же: я просыпаюсь и вижу, как мастер теней наблюдает за мной, готовый броситься через костер. Нить чего-то неведомого мне таится в глубине его глаз. Под этими глазами залегли темные и усталые круги к тому времени, как мы собираем сумки в последнее утро. Невольно гадаю, выгляжу ли я так же.

— Вот, — он протягивает мне два обсидиановых клинка, закидывая мешок на плечо. — Оставь их себе.

— Зачем? — я не хочу спорить, но эти кинжалы — странный жест.

Мне разрешено иметь оружие, но по обычаю Дракай мы должны заслужить свои клинки в бою.

— Чтобы отгонять демонов, — это единственный ответ, который он дает мне, прежде чем повернуть на север и направиться к крепости.

Я не спрашиваю, что он имеет в виду, закидываю мешок на плечи и следую за ним. Я не хочу знать, что он заметил за время нашего пребывания в Пятне, или каких демонов он видел — тех, что лишили его сна.

Я крепко сжимаю их рукояти, не боясь ничего в мире яви, и чувствую себя глупо оттого, что холодный гладкий камень под кончиками пальцев как-то успокаивает мой разум. Может, они и не приспособлены для борьбы с тьмой, что терзает меня, но я чувствую, как плечи расслабляются, когда я мысленно загоняю эту тьму в клинки — на хранение.

В ОТКРЫТОМ МОРЕ

Наши дни

Я вздрагиваю, когда на следующее утро Вакеш без спросу входит в мою каюту; скрип распахивающейся двери бьет по ушам, словно раскат грома. Желудок скручивает, а голова раскалывается так, словно готова лопнуть от каждого его тяжелого шага в мою сторону. Простонав свое недовольство его присутствием, я приоткрываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимает пустой кувшин, валяющийся в ногах моей кровати. Он принюхивается, проверяя содержимое — или его отсутствие, — и резко отшатывается с явным отвращением.

— Что ты натворила? — спрашивает он с легким ужасом.

— Я последовала твоему совету.

— Это ужасная идея. Зачем ты так поступила? — смеется он.

Я изо всех сил пытаюсь испепелить его взглядом, но от этого он лишь хохочет громче; звук болезненно отдается в голове, и в награду он получает слабый удар кулаком в бедро.

— А вот это было совершенно незаслуженно, — он улыбается, потирая место удара. — Я принес тебе завтрак. Могла бы хотя бы сесть и поблагодарить меня, как леди.

— Кеш, — стону я, закрывая глаза и желая, чтобы он исчез.

Я хочу проспать еще десять часов, а потом получить жирную еду и горячую ванну, и я совершенно не в настроении для его дерзкого сарказма. Мое тело кренится к нему, когда он присаживается на край кровати рядом со мной. Его большие пальцы творят магию, разминая напряженные мышцы у основания шеи.

— Кеш, — мурлычет он мне на ухо. — Ты не называла меня так много лет.

Я стону, мои мышцы становятся податливее с каждым движением.