Чтение онлайн

Габриэль протягивает руку. Я смотрю на нее чуть дольше, чем следовало, прежде чем протянуть свою. Из всех наших «шоу» это — самое масштабное для меня.

Все присутствующие здесь наверняка читали статью в «Голуб». Будут смотреть на нас. Не только на то, как мы ведем себя, но и на то, как отец и братья взаимодействуют со мной.

А что насчет младшей Коннован? Ее обвели вокруг пальца? Доверяет ли ей по-прежнему семья?

Мы входим в отель «Уинтер», в водоворот людей в бальных платьях и смокингах, музыки и светских бесед. Проходим лишь половину пути к столику, когда нас прерывает Алек. Он пересекает зал в смокинге, который больше похож на доспехи.

Его челюсть напряжена.

Черт, думаю я, растягивая губы в приятной, непринужденной улыбке. Тебе следует поучиться актерскому мастерству. За нами наблюдают.

Алек коротко кивает Габриэлю, прежде чем повернуться ко мне.

— У входа протестующие.

— Мы никого не видели.

— Что ж, они там. Небольшая группа.

Я подавляю вздох.

— По поводу инвестиций в «Харрисон»?

— Да.

Эту сделку отец заключил более десяти лет назад. Незначительная инвестиция в море других, и как только стало известно об опасном химическом веществе, он вышел из него. Ликвидировали компанию, казавшуюся многообещающим стартапом, и выплатили все необходимые компенсации. Но это пятно на репутации следовало за ним на протяжении всей карьеры и время от времени всплывало в таких местах, как это.

Нетрудно представить заголовки. Грязный бизнесмен удостоен награды за выдающиеся достижения в профессиональной деятельности.

— Отправь туда команду по связям с общественностью, — говорю я.

— Они уже этим занимаются. Но нам нужно замять происходящее.

— Пусть этим займутся сотрудники «Уинтер», — предлагает Габриэль.

Взгляд Алека обращается к Габриэлю. Он холоден, как в Арктике.

— Они находятся не на частной территории, а на тротуаре.

Габриэль пожимает плечами.

— Да, но персонал может выйти с кувшинами лимонада, может быть, с каким-нибудь с сэндвичами. Приложите ваше заявление — какой бы ни была официальная версия.

Я медленно киваю. В этом есть дьявольский смысл.

— Да. Мы даже можем послать кого-нибудь из руководства и попросить протестующих дать обратную связь. Упомянуть о недавно созданном фонде и спросить, что, по их мнению, следует сделать для возмещения ущерба, причиненного сделкой с «Харрисон».

— Убить их добротой, — говорит Алек.

— В прошлом у нас это сработало, — говорит Габриэль. — Людям нужен враг, нужно злиться. Как только вы их этого лишите, они быстро потеряют интерес. Я обнаружил, что очень немногие заботятся о том, чтобы сделать нечто действительно важное.

Это заставляет меня усмехнуться. Цинично, но справедливо.

— Поручу это Нейту, — говорит Алек.

В его голосе звучит неохотное согласие, и я знаю, что это не из-за предложения. А из-за того, что оно исходит от Габриэля.

Но Габриэль лишь кивает и кладет руку мне на поясницу.

— Отлично.

— Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится, — говорю я Алеку. — Папа…

— Развлекает Стинта и Фарриера. Кстати, хорошо придумано — привлечь Гранта в качестве оратора.

— Спасибо, — отвечаю я.

Алек кивает на прощание и уходит. Уже много лет он живет как человек, находящийся на грани войны, и я не знаю, как сказать, что существует мир.

Для него «Контрон» всегда будет находиться в осаде.

Мы с Габриэлем находим свои места. Это один из двух почетных столов прямо у сцены. Напротив меня сидит Нейт, а папа и Алек — за соседним столом. Между двумя столами расположены некоторые из крупнейших активов «Контрон» и другие руководители предприятий, с которыми мы всегда хотим оставаться в хороших отношениях.

И всем им любопытно.

За ужином Габриэль и я вынуждены рассказывать нашу историю не один, а два раза. Нейт, мерзавец, наблюдает за нами обоими глазами, полными издевательства и усталости от смены часовых поясов.

— Скажи, — спрашивает он Габриэля, — что тебе больше всего нравится в моей сестре?

Мне хочется закатить глаза. Он все знает и вытягивает подробности для собственного удовольствия.

Габриэль откидывается на спинку стула и кладет руку мне на спинку. Его пальцы касаются моего обнаженного левого плеча, и я знаю, что он понимает: за нами наблюдает весь зал.

— Ее интеллект, — говорит он. — Она блестяще училась на юридическом факультете, и с тех пор стала еще лучше.

Я смотрю на него как любящая жена, которой должна быть.

— Мне это нравится, — говорит Нейт. Его голос спокоен, только слегка насмешлив. — А тебе, Кон? Что больше всего нравится в новом муже?

Я перевожу взгляд на брата. Выражение моего лица по-прежнему тщательно контролируется, но уверена, он видит предупреждение, мелькнувшее в моих глазах, поскольку его улыбка становится шире.

Самая лучшая ложь — полуправда.

— Он забавный, — говорю я и прислоняюсь плечом к Габриэлю. — Он заставляет меня стремиться к большему. Я стала лучше благодаря ему.

Улыбка Нейта становится еще шире.

— За Конни и Габриэля, — говорит он и высоко поднимает бокал.

Остальная часть зала следует его примеру.

Габриэль наклоняется ближе.

— Стала лучше благодаря мне, да?

Вместо ответа я толкаю его локтем.

После трех блюд оркестр прекращает играть, и вместо него помещение заполняет плавная джазовая мелодия. На сцену выходит мужчина, и в зале воцаряется тишина. Он представляет моего отца, перечисляя длинный список его достижений, в то время как логотип «Контрон» появляется на гигантском экране за ним, словно восходящее солнце.

Папа поднимается на сцену. Он машет рукой, приветствуя присутствующих, прежде чем взять микрофон. Его речь лаконична и точна, и в самом конце он благодарит своих троих детей.

— Мои помощники, — говорит он, взмахивая рукой. — Все, что я сделал, для вас.

Через стол я встречаюсь взглядом с Нейтом. Вижу, что он размышляет над тем же. Это правда.

— Алек, мой старший и моя правая рука. Нейт, самый смелый, тот, кто возглавляет нашу экспансию за рубежом, — папа смотрит на меня прямо со сцены. В зале пугающе тихо, за исключением стука в ушах. — И Конни, младшая, от которой у меня седые волосы.

Зал разражается восторженным смехом. Папа откидывается назад, улыбаясь толпе.

Яростный румянец поднимается по моей груди, и я осознаю, что оглядываюсь по сторонам, улыбаюсь, посмеиваюсь, но ничего не слышу из-за охватывающего меня стыда.

Чья-то рука сжимает мое плечо. Она теплая и слегка грубоватая, и помогает медленно вернуться в собственное тело. Винить некого, кроме себя самой. Я стояла в той часовне в Вегасе, пьяная и под действием адреналина, и отвечала на насмешки Габриэля.