Чтение онлайн

Та действительно протягивалась вдоль Проспекта (коим и являлась широкая, пыльная вырубка, рассекавшая южную часть парка на две части), обматывая верхушки вкопанных в почву бетонных столбов.

— По ней пущено Лей-напряжение, — специально понизив голос, загадочно протянул господин Наленский.

Будто «Лей-напряжение» это нечто чрезвычайно волшебное и необычное для рядового гражданина Империи. Что-то, что должно заставить любого мужчину пасть ниц перед величием и глубиной знаний Старшего Магистра. Ну а женщин, в частности госпожу Шприц, наконец распахнуть декольте, в котором господин Чаз уже который день находил приют для своих бегающих глаз.

Причем нельзя сказать, что Старший Магистр Наленский был плохим человеком. Просто…

Арди не знал, какие слова лучше подобрать для описания самовлюбленного, слишком громкого, но безобидного мага.

— Ну надо же, — широко раскрыла глаза госпожа Шприц. — Лей-напряжение… как удивительно.

Арди даже показалось, что журналистка, в кое-то веки, впустила в голос сарказм, но, видимо, так показалось лишь ему одному. Потому как господин Наленский продолжил распинаться с прежним, если не большим, усердием.

— Не переживайте, милая Таисия, — замахал он рукой так рьяно, что заставил своего коня затрясти гривой. — Проволока, как вы видите, на высоте в нескольких метров над землей. Чтобы никто не пострадал из-за случайного контакта. Чистое Лей-напряжение очень опасно для живых организмов! Вы, может, этого не знаете, но если дотронуться в квартире до оголенного Лей-кабеля, то вы можете натурально сгореть!

— Какой кошмар! — воскликнула журналистка. — Спасибо, дорогой Чаз… ох, чтобы я без вас делала. Вы такой умный!

Арду почудилось, что даже его конь заржал вовсе не потому, что его, в круп, клюнула мошкара. Таисия украдкой взглянула на своего «телохранителя» и, точно так же украдкой, показала неприличный жест пальцами левой руки. Чтобы Наленский не увидел.

Ардан лишь коротко дернул плечами.

— Да-да, милая Таисия, — закивал господин Наленский. — Такое тоже бывает, но не переживайте. Звездные инженеры всегда ответственно подходят к своей работе! Их изобретения сверхнадежны.

Тут же Ардан непроизвольно икнул. Интересно, Старший Магистр, ввиду того, что относился к совсем иной группе Звездных ученых, действительно заблуждался или просто не хотел вдаваться в подробности? Почему-то Арду казалось, что ответ находился где-то в пределах границ первой теории.

— Но к чему тогда проволока, дорогой Чаз? — округлила глаза Таисия, что, со стороны, могло сойти за испуг.

Спящие Духи… госпожа Шприц действительно могла стать популярнейшей актрисой.

— Все из-за аномалий и животных, моя милая Таисия, — подмигнул Наленский.

— Ох, Чаз, какой вы решительный, — от приторности притворного восторга Таисии можно было заставить покрыться сахарной коркой бочку меда. — Но давайте не будем торопить события.

— Конечно-конечно, милая Таисия, — Старший Магистр, наливаясь горделивой пунцовой краской, тут же опустил оговорку «моя». — Так вот. Аномалии и животные намного более чувствительны, на уровне инстинктов, к Лей. Они избегают мест ее наиболее сильных искажений. Раньше это называли «влиянием Эха Лей-линий», теперь же «вибрацией Поля Паарлакса». Или как-то так. Я пока не очень сильно погрузился в новую терминологию инженеров…

Наленский на последних словах немного стушевался. Арди уже давно заметил, что если в речи Старшего Магистра появлялись темы, в которых тот не разбирался, то Наленский внезапно резко походил на Магистра Тихонова. Тот, кстати, до сих пор выслушивал ругань госпожи Острожской, которая требовала от Тихонова то, чего не выполняла сама.

— Вот и получается, что грохот от повозок и напряжение в проволоке позволяет нам не переживать, что откуда-нибудь из чащи выпрыгнет что-то, что заставит действовать господина Залесского и его бравых людей, — поспешно закончил мысль Наленский.

— Надо же, дорогой Чаз… вы меня успокоили, — поежилась Таисия и чуть дернула поводья, чтобы приблизить свою кобылу к Старшему Магистру. — А расскажите мне, пожалуйста, еще что-нибудь про Крылатых Лошадей.

— Крылато-Рогатых, милая Таисия, — снова воодушевившись, засмеялся Наленский, а вместе с ним и госпожа Шприц.

Ардан покачал головой и оставил эту парочку в компании друг друга. Они друг друга, с определенной точки зрения, вполне стоили. Сам же Арди с тоской посмотрел на окруживший их смешанный лес. Сосны и березы, ели и тисы, они качали кронами вдоль вырубки и в шепоте шуршащей листвы Ардан слышал голос, чем-то напоминавший ему родную Алькаду.

Лес звал его. Настойчиво и упрямо, а порой до искушения мягко и желанно. Звал сбросить опостылевшую, тесную одежду, пропахшую потом и дорогой. Скинуть неудобные ботинки, дав волю ногам и когтям, спрятанным в подушечках пальцев. Вдохнуть полной грудью свежий, прохладный воздух старого леса.

Он манил Арда своими извилистыми тропами, невидимыми взгляду простого человека. Ждал, чтобы охотник, скинув с себя всю ту тяжесть, что успел собрать за время, проведенное в шкуре двуногого, бросился внутрь кустов и мха. Чтобы его лапы вновь стали сильными и крепкими, чтобы клыки впились в податливую шею добычи, которой так много здесь, в этом пожилом лесу, еще помнившем времена, когда добыча не ранила его подземными, холодными камнями.

Охотник знал, что стоило ему поддаться зову, стоило только спрыгнуть с четвероногой добычи, чей ритм сердца так заманчиво стучал о его собственное тело; стоило только расстаться с этой обжигающей, странной веткой около его бедра; стоило только проститься с ненастоящим когтем отца-охотника, как он вновь обретет себя.

Жизнь снова станет проще и легче. Его тропа среди снов Спящих Духов перестанет петлять между островками страха, боли и одиночества. А вся кровь, что прольется, будет принадлежать лишь добыче и тем охотникам, которые решат оспорить его право на свои тропы.

— Тише, тише, северный брат, — Ардан опустился к уху встревоженного, едва не начавшего брыкаться коня, и погладил тому шею. — Все в порядке. Ты не добыча мне, а я не охотник. Я брат твой, с далекого юга, где белые ветра ласкают каменные холмы. Ты и я, северный брат.

— Ты и я, — немного коряво ответил конь, и его сердце успокоилось.

Конь едва не попытался сбросить со своего крупа неведомо как взявшегося там голодного охотника. Арди же лишь улыбнулся своим воспоминаниям из детства и юношества. После чего посмотрел на посох, притороченный к седлу, и дотронулся до дерева, некогда скрывавшего его и Дедушку от знойного, Алькадского солнца.

Арди повернулся к старому лесу и тихо, на языке волчицы, прошептал:

— Здравствуй, Старый Дом. Я гость здесь, а ты хозяин. Пожалуйста, береги меня, а я не причиню вреда тебе. Трижды сказано и трижды услышано.

Высокие кроны колыхнулись. Ветер, пробежав среди долов и лугов, оврагов и ручьев, барсуковых и медвежьих нор, облизнул лицо Арда влагой, принесенной с вершины Великого Ледника. Где-то пропела птица и вдалеке, едва слышно, ей вторил волк. Человек бы всего этого никогда не услышал и не заметил, а матабар лишь ненадолго прикрыл глаза и улыбнулся.