Чтение онлайн

А потом появились деньги. Федеральные деньги были выделены на строительство жилья в ущелье Чавес. Вышвырнул всех вон, лживо пообещав новые дома, а потом сидел на земле, пока какой-то парень не возопил о социализме и не выставил свою кандидатуру, что означало "Вышвырни мексиканцев вон", не был избран, скупил всю землю у правительства и в разгар всего этого собрал бейсбольную команду.

Заезженные землевладельцы-латиноамериканцы, знакомьтесь, это стадион "Доджер".

Я знаю, что нахожусь в нужном месте, когда съезжаю с костяной автострады и вижу ацтекскую пирамиду на месте стадиона. Это единственное место, которое я здесь видел, построенное не из костей.

Пирамида представляет собой огромное сооружение из известняка, размеры которого посрамили бы Теночтитлан. Отсюда, снизу, храм на вершине кажется крошечным. Я паркую — мерседес — у основания и поднимаюсь по ступеням на вершину. Кажется, что это длится целую вечность. К тому времени, как я добираюсь до здания храма, я весь в поту.

Как и вся остальная пирамида, здание храма огромно. Вход украшен резьбой в виде змей и ягуаров, а на каждом кирпиче изображена сцена, изображающая чью-то ужасную смерть в потрясающих деталях. Что касается святилищ, то они сильно отличаются от задней комнаты торгового центра на Альварадо. Внутри горящие жаровни отбрасывают золотистый свет, отбрасывают мерцающие тени на каменную кладку, заставляя резьбу танцевать.

Я подумываю о том, чтобы привести себя в порядок, но отбрасываю эту мысль. Для этого потребуется гораздо больше, чем просто зачесать волосы назад и поправить галстук.

Санта-Муэрте восседает на каменном троне в задней части здания, в одной руке она держит косу, в другой глобус, а её выбеленный череп скрыт под вуалью свадебного платья. Рядом с ней стоит еще один трон. Пустой.

— Знаешь, разговор с тобой может стать настоящей занозой в заднице.

— Ты злишься — говорит она — Вряд ли я ожидала такого поведения от просителя.

— Черт возьми, да, я злюсь. Но не на тебя. На Будро. Ты была права. Я выследил его призрак, и теперь он охотится за мной. И у него мой друг. Я намерен вернуть его.

Она приподнимает вуаль и смотрит на меня своими бездушными глазами. Не двигаясь, не говоря ни слова.

— Я хотел спросить, не могла бы ты мне помочь — говорю я, наконец.

— Зачем мне это делать? — спрашивает она — Я предложил тебе власть. Я предложил тебе место рядом со мной. Ты отверг мои дары. И теперь просишь о помощи. Что ты можешь предложить?

Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю. Я знаю, что пожалею об этих словах, знаю, что они вернутся и будут терзать меня. Но у меня не хватит сил, чтобы справиться с Будро в одиночку. Я не вижу другого выхода.

— Я передумал. Если у тебя еще есть вакансия.

Она наклоняет голову набок. Она смотрит на меня, как собака, которая только что увидела необычную птицу.

— Я не знаю. Убеди меня.

Высокомерная сука.

— Нет. Ты либо хочешь меня, либо нет. Я не собираюсь умолять об этом. Я попытаю счастья один с Будро, прежде чем встану на колени. Прости, что отнял время, сеньора. Я постараюсь выкрутиться.

Я поворачиваюсь к ней спиной и направляюсь к выходу.

И только когда я переступаю порог, она говорит:

— Подожди.

— Да? Почему?

— Потому что мне нужны сила и храбрость, а не слабовольный дурак, который сдается при малейшем давлении. Тест. Ты прошел.

Я поворачиваюсь к ней лицом. Она стоит в нескольких дюймах позади меня. Я хочу, чтобы она прекратила это делать.

— Больше никаких тестов.

— Больше никаких испытаний — говорит она.

— Тогда пришло время торговаться — говорю я — Что ты предлагаешь за мои услуги?

— Моя сила добавится к твоей. Ты будешь командовать мертвыми, мои последователи будут знать тебя и защищать от тебя. Ты получишь мою защиту и помощь.

— А что взамен?

— Ты будешь моей красной правой рукой. Ты будешь убивать от моего имени. Ты будешь вершить мой суд над моими врагами.

— Я выбираю, выполнять ли мне твои приказы. Ты сказала, что тебе не нужен безмозглый лакей. Я буду решать.

Она долго молчит. Я не знаю, думает ли она о чем-то или просто решила отказать. Я не могу понять, о чем она думает. Я не могу сказать, разозлил я её или обрадовал.

— Согласна — наконец произносит она. Но ты не будешь вмешиваться в то, как я приведу приговор в исполнение, или в то, кого я выберу своим эмиссаром вместо тебя.

— Согласен — отвечаю я. Я чувствую, что она уже загоняет меня в угол. Я могу придумать сотню способов, по которым одно требование может пойти не так — Я не буду у тебя на побегушках. Я независим, и я не потерплю, чтобы мне мешали. Я выполняю для тебя работу и делаю это по-своему.

— Да. Но знай, что ты будешь моим, и ты будешь отмечен как мой.

Петля затягивается еще туже. Я в деле? Так ли сильно мне это нужно? Могу ли я, честно говоря, не справится с Будро без этого?

— Ты согласен со всем этим? — спрашивает она — Даешь ли ты мне клятву, связываешь ли себя со мной, присоединяешься ли ко мне, чтобы быть на моей стороне и защищать меня и мои интересы превыше всего остального? Она протягивает руку, растопырив пальцы — Ты согласен? повторяет она.

Я не хочу этого. Каждая клеточка моего существа говорит мне, что это неправильно. Я знаю, что буду трахать себя шестью способами до воскресенья. Она тоже это знает. Но, эй, если я собираюсь поиметь себя, то могу пойти ва-банк.

Я беру её за руку. Костлявые пальцы сухие и прохладные на ощупь.

— Согласен — говорю я.

И огонь прожигает меня насквозь, когда она клеймит мою душу.

Глава 24

Я просыпаюсь от звука гудка, от запаха дыма и бензина. Я поднимаюсь с земли, дорожный гравий впивается мне в щеку, руки ободраны до крови. Свет слишком яркий, воздух слишком густой. Позади меня лежит разбитый "Мерседес", в кабине небольшой пожар, вокруг разбросаны куски цемента и металлические обломки. Я, прищурившись, смотрю на автостраду в пятидесяти футах надо мной и вижу пролом в том месте, где машина съехала на обочину.

Я лежу на земле перед машиной. Меня отбросило в сторону? Это невозможно. Может быть, просто для того, чтобы показать, кто здесь главный. Я должен был умереть с пробитой рулевой колонкой в груди. Черт, может, так оно и было. Когда на знаке было написано — ТОЛЬКО ДЛЯ ВЫЕЗДА, это означало именно это.

Солнечный свет слишком яркий. У меня во рту привкус дыма и крови. За неделю, полную головных болей и рези в животе, это, безусловно, худшее. Моя левая рука выглядит так, словно её медленно поджаривали, бинты на ней порвались и почернели. Я снимаю их, ожидая увидеть под ними обугленную кожу, но все не хуже, чем было на днях.